Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Сердце пропустило удар. Казну? Ридгар говорил о предательстве, но я думала об измене. А здесь речь шла о воровстве.
— Да как же девка могла сундук утащить? — усомнилась я.
— Так не одна была! С хахалем городским! — зашептала торговка, наклоняясь ко мне через прилавок. Меня обдало запахом соленой рыбой и чеснока. — Накануне свадьбы все случилось. Барон тогда еще молодой был, горячий. Отец его в тот день в шахте погиб, аккурат, когда завал случился. Вот под шумок Мариса и того… Ищи ветра в поле.
— И что, так и сбежала? Ее не искали?
— Искали, вестимо. Ридгар, говорят, сам все дороги перерыл. Только нашли на перевале вещи ее и записку. Мол, не ищи, люблю другого, и золотишко твое нам на новую жизнь пригодится. С тех пор он и ожесточился. А колечко то, с первым алмазом, что он ей подарил, теперь сам носит. В назидание, значит.
Записка. Вещи на перевале. И пропавшее золото.
Пазл в моей голове начал складываться, но картинка выходила уродливая, залитая кровью. Если Мариса сбежала с золотом, почему Ридгар до сих пор зовет ее в бреду с такой болью? И почему мне кажется, что служанка не могла провернуть такую кражу в одиночку в день гибели старого барона?
— А где они встречались? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— Так в Старой Башне, что над обрывом. Там раньше дозор стоял, а потом забросили. Ридгар ее заколотить велел. Говорят, призраки там воют по ночам.
— Спасибо, — я бросила монету на мокрый от рыбьей слизи прилавок и поспешила прочь.
Голова шла кругом. Свечи с дурманом. Печать, готовая взорваться. История о сбежавшей невесте, которая украла состояние, но оставила после себя тень, способную убивать даже спустя годы.
Я нашла Лотти у лотка с пряностями. Девушка выглядела испуганной.
— Миледи, нам пора возвращаться…
— Да, едем скорее, — я схватила ее за руку, увлекая к карете. — Домой.
Домой. Смешно. Я называла домом каменный мешок, где меня пытались убить. Но теперь у меня появилось оружие — информация. Я выяснила, чем травили жен. И я понимала, что история с проклятием — ширма для чего-то более материального и грязного.
Всю обратную дорогу я молчала, прокручивая в голове услышанное. Ридгар считает, что Мариса предала его из-за денег. Это объясняет его цинизм, его отношение к женщинам как к продажным существам.
Но если она не сбегала? Если записку подделали? Куда делось золото? И куда делась сама Мариса?
Глава 33
Карета въехала в ворота замка, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая башни в кроваво-красный цвет. Ридгар еще не вернулся. Значит, у меня есть в запасе немного времени. Я подняла голову, глядя на темные окна верхних этажей, где пряталась Агнетта.
Игра закончилась, «мама». Наступило время войны. И я не собиралась быть в ней жертвой. Охотиться я планировала сама.
Шагнув под своды замка, я ощутила, как внутри меня поднимается холодная, злая сила. Больше никакого страха. Только расчет. И ярость. Ярость женщины, которая поняла, что ее водили за нос.
Берт. Мне нужен Берт. И я заставлю его говорить, чего бы мне это ни стоило.
— Лотти, — я резко остановилась посреди холла, заставив служанку чуть не врезаться мне в спину. — Где сейчас старый камердинер?
Девушка испуганно захлопала ресницами, прижимая к груди сверток с купленными лентами.
— Б-берт? Он обычно в оружейной, миледи. Или проверяет посты стражи перед возвращением хозяина. Он всегда лично… Ну, вы понимаете.
— Понимаю, — кивнула я, развязывая тесемки плаща. — Отнеси покупки в комнату. И исчезни. Если кто спросит — у меня мигрень, и я легла спать. Никого не впускать. Поняла?
— Даже барона?
— Особенно барона, — соврала я, зная, что Ридгара это не остановит.
Я не пошла в свои покои. Вместо этого свернула в темный боковой коридор, ведущий к служебным помещениям и оружейной. Каблуки гулко стучали по каменным плитам, отбивая ритм моей решимости.
Тук. Тук. Тук.
С каждым шагом я чувствовала себя все меньше жертвой и все больше — хищницей, загоняющей добычу.
Оружейная встретила меня запахом холодного железа, ружейного масла и старой кожи. В помещении царил сумрак, лишь несколько факелов чадили в кронштейнах, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стойки с алебардами и мечами.
Берт сидел на низком табурете у грубого деревянного стола и полировал кирасу хозяина.
Шорк-шорк. Шорк-шорк.
Методичные, скупые движения человека, который привык к войне, а не к миру. Услышав шаги, он не вздрогнул, лишь на мгновение замерла его рука с тряпкой, а потом продолжила свое дело.
— Вам не следует здесь находиться, миледи, — пророкотал он, не оборачиваясь. Голос его напоминал скрежет камней при обвале. — Это не женская территория.
— А я не обычная женщина, Берт. Ты уже должен был это заметить.
Он медленно отложил кирасу и поднялся. Огромный, как медведь, с лицом, исполосованным шрамами и временем. В его глазах читалась усталая настороженность — так смотрит старый пес, который не знает, укусит его новая хозяйка или погладит.
— Барон скоро вернется, — произнес он бесцветным тоном. — Вам лучше ждать его в покоях.
— К черту покои, — я подошла ближе, игнорируя давящую ауру его физической мощи. — Нам нужно поговорить. О прошлом. О том, что гниет в фундаменте этого замка и отравляет воздух.
Берт нахмурился, его кустистые брови сошлись на переносице.
— Мне не о чем говорить с вами, кроме как о безопасности милорда. А прошлое… Оно мертво. Не стоит тревожить могилы.
— Могилы? — я горько усмехнулась. — О, нет, Берт. Могилы здесь очень даже живые. Они забирают новых жильцов с завидной регулярностью. И если ты сейчас промолчишь, следующей в очереди буду я. А потом, возможно, и сам Ридгар.
Камердинер напрягся.
— Милорд в безопасности. Я лично проверяю каждый его шаг.
— Ты проверяешь сталь, Берт, седла и вино. Но ты не проверяешь свечи, — я вытащила из кармана маленький, завернутый в платок огарок, который возила к аптекарю, и бросила его на стол. Воск глухо стукнул о дерево.
Он покосился на улику.
— Свеча? Что с ней не так?
— Дурман и белладонна, — жестко припечатала
