Дверь спальни захлопнулась за мной, отсекая гулкое эхо моих собственных шагов. Тишина. В полумраке комнаты угасающие угли в камине бросали на пол багровые отсветы. Я прислонилась спиной к прохладному дереву двери и медленно сползла вниз, обхватив колени руками.

Меня трясло. И не от страха, сковывающего по рукам и ногам в первые дни. А от захлестывающего адреналина, потому что я поставила на кон все, что у меня было.

Я угрожала не просто свекрови или порядкам этого замка. Я бросила вызов реальности Ридгара, его прошлому, душевной боли. И теперь мне оставалось только ждать, как он ответит. Уничтожит меня за дерзость или услышит?

Часы на каминной полке отсчитывали секунды с равнодушием палача.

Тик-так. Тик-так.

Каждое мгновение растягивалось в вечность. Я чувствовала себя канатоходцем, зависшим над пропастью без страховки.

Лотти, должно быть, поняла мое состояние без слов и скрылась, оставив на столике кувшин с водой и чистое полотенце. Умная девочка. Сейчас мне никто не нужен.

Сейчас я должна собраться и выстроить новую линию обороны, потому что знала — он придет. Рижгар не из тех мужчин, кто оставляет последнее слово за женщиной, особенно после такого обвинения.

Стук сердца заглушал треск поленьев. Я поднялась, нервно прошлась по комнате, одергивая складки домашнего платья. Мягкая ткань не грела. Меня знобило от внутреннего холода, от осознания того, насколько хрупок мой мир.

Дверь открылась резко, без стука.

Ридгар вошел, и пространство спальни мгновенно сжалось, вытесняя воздух. Он казался огромным, заполняющим собой все свободное место. Его волосы были взъерошены, словно он яростно прочесывал их пальцами, рубашка расстегнута еще сильнее, чем в кабинете, открывая пульсирующую жилку на шее. В его глазах больше не было той ледяной стены, о которую я билась. Там бушевал пожар.

Он молча пересек комнату. Я не успела даже отступить, как оказалась в ловушке между каминной полкой и его телом. Жар, исходивший от него, ударил в лицо волной.

— Ты думала, я оставлю твои обвинения без ответа? — спросил он хриплым голосом, вибрирующим от еле сдерживаемых эмоции. — Бросишь мне в лицо обвинения в убийстве и уйдешь спать?

— Я сказала правду, — выдохнула упрямо, вскидывая подбородок. — Или то, что считаю правдой.

— Правда… — он горько усмехнулся, и эта усмешка исказила его красивые, жесткие черты. — Ты играешь с огнем, Тесса. Ты ворошишь угли, которые остывали двадцать лет. Зачем?

Он подался вперед, почти касаясь меня грудью. Его руки легли на каминную полку по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. Я чувствовала запах его кожи — терпкий, мужской, смешанный с запахом ветра и дыма. Этот запах дурманил, сбивал настройки, заставлял колени предательски дрожать.

Глава 36

Он хотел меня. Я видела это в расширенных зрачках, в том, как тяжело вздымалась его грудь. После нашей ночи, после того безумия, что мы разделили, его тянуло ко мне магнитом. И, черт возьми, меня тянуло к нему не меньше.

Его лицо приблизилось. Губы почти коснулись моей шеи, опаляя горячим дыханием.

— Я не могу думать ни о чем, кроме тебя, — прошептал он, и в этом шепоте было больше отчаяния, чем страсти. — Весь день в шахтах… Я видел твое лицо. Чувствовал твой вкус. Я вернулся, чтобы снова ощутить тебя, чтобы убедиться, что ты реальна, что прошлая ночь не была сном… А ты встречаешь меня ядом и старыми скелетами.

— Потому что яд реален, Ридгар! — я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь создать хоть немного дистанции, хотя тело предательски просило прижаться ближе. — Свечи реальны. Смерть твоих жен реальна. Я не могу просто лечь в постель и закрыть глаза, когда знаю, что нас пытаются уничтожить.

Он замер, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде боролись желание и разум.

— Я проверю, — процедил он сквозь зубы, словно эти слова причиняли ему физическую боль. — Я отдам огарок другому магу. Я переверну этот замок вверх дном. Если ты права насчет свечей… Клянусь, виновные заплатят. Даже если это слуги моей матери.

— Слуги действуют по приказу, — твердо произнесла я. — Ты знаешь это не хуже меня.

— Моя мать может быть властной, жестокой, невыносимой, — его голос стал жестче, в нем зазвенела сталь. — Она интриганка, Тесса. Она разрушила мое счастье с Марисой, я знаю это. Она подстроила все так, чтобы мы расстались. Но убийство? Хладнокровное убийство трех женщин? Нет. Я знаю ее. Она гордячка, но не мясник.

Святая наивность мужчины, который любит свою мать. Он готов признать ее стервой, но не монстром. Это так человечно, но и смертельно опасно.

— А золото? — я решила бить в самую больную точку, не давая ему спрятаться за иллюзиями. — Ридгар, включи логику. Ты же умный мужчина, управляешь шахтами. Сколько весит сундук с казной? Пятьдесят килограммов? Больше? Как хрупкая девушка могла утащить его в буран? Одна?

Он отшатнулся, словно я ударила его по лицу. Отступил на шаг, и холод сразу же сковал то место, где только что было его тело. Ридгар прошелся по комнате, запуская пальцы в волосы, взлохмачивая их еще сильнее.

— Я думал об этом, — глухо признался он, не глядя на меня. — Много раз думал. В те первые годы… Я искал оправдания. Придумывал сообщников. Любовника, который помог ей.

— Ты видел этого любовника? Хоть кто-то его видел?

— Нет! — он резко развернулся, и в его глазах блеснула влага. — Никто. Но была записка. Ее почерк. Ее слова. «Прости, я выбрала другую жизнь». Она писала, что никогда не любила меня, что использовала, чтобы выбраться из нищеты.

— Слова можно подделать. Или заставить написать под угрозой.

— Почему ты так защищаешь ее? — он посмотрел на меня с искренним недоумением. — Ты не знала ее. Ты ревнуешь к ней, я же вижу. Так почему ты пытаешься обелить ее память?

— Потому что я женщина, — шагнула к нему, чувствуя, как сжимается сердце от боли и осознания, сколько этому сильному мужчине пришлось пережить. — И я знаю, как любят женщины. Если Мариса смотрела на тебя так, как рассказывал Берт… Она не могла сбежать. Золото — лишь предлог, чтобы ты возненавидел ее и не искал. Чтобы ты поверил в предательство и закрыл свое сердце навсегда.

Ридгар опустился на край кровати, словно ноги