рот, впуская его язык, растворяясь в этом безумном вкусе мужчины и опасности.

Он оторвался от меня только тогда, когда воздуха стало катастрофически не хватать. Я дышала тяжело, прерывисто, щеки горели, губы припухли. Ридгар смотрел на меня с торжествующей полуулыбкой.

— Я здоров, Тесса, — произнес он хрипло, и в этих словах звучал приговор. — Достаточно здоров, чтобы вспомнить, что у меня есть красивая молодая жена, с которой я еще не был по-настоящему близок.

— Ридгар… — я попыталась встать, но он удержал меня за запястье. — Еще рано. Рана…

— Рана затянулась. Ты сама это видишь, — он перехватил мою руку, поднес к губам и поцеловал ладонь, глядя мне прямо в глаза. От этого жеста у меня подогнулись колени, хотя я и так сидела. — Я ждал неделю. Смотрел, как ты командуешь моими людьми, как кормишь меня с ложечки, как спишь в этом кресле, свернувшись клубочком. Ты сводишь меня с ума, женщина. И мое терпение лопнуло. Не могу дождаться ночи, когда ты целиком будешь принадлежать мне.

Какое счастье, что сейчас день, и Ридгар придерживается глупых правил! Однако остаток дня и вечер я была как на иголках. Я тянула время как могла. Долго расчесывала волосы перед зеркалом, перебирала склянки на столике, отдавала Лотти бессмысленные распоряжения, пока Ридгар не рыкнул на нее, велев убираться вон.

Когда дверь за служанкой закрылась, щелчок замка прозвучал как выстрел. Я осталась стоять у окна, спиной к комнате, глядя на темное море. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать.

Я хотела его. Боги, как же я его хотела. Но страх… Страх проникал под кожу липкими щупальцами. Три жены. Три мертвые девушки. И все они делили с ним ложе.

— Иди сюда, — его голос прозвучал тихо, но в его тоне отразилось больше власти, чем в крике.

Я обернулась. Ридгар сидел на кровати, откинув одеяло. В одних домашних шелковых штанах, с обнаженным торсом. В отблесках свечей свежий рубец на боку казался багровой росписью на мраморе. Он был красив той пугающей, первобытной красотой, которая сводила меня с ума.

— Я не кусаюсь, Тесса. По крайней мере, если ты сама этого не попросишь.

Я сделала шаг. Потом еще один. Ноги сделались ватными. Инстинкт самосохранения вопил: «Беги!» Но женское естество, разбуженное его прикосновениями, шептало: «Иди».

— Ты дрожишь, м заметил он, когда я приблизилась к краю кровати. Он протянул руки, обхватил меня за талию, утыкаясь лицом мне в живот, прямо через ткань халата. — Боишься меня?

— Не тебя, — призналась честно, запуская пальцы в его густые темные волосы. — Боюсь того, что происходит в замке с твоими женщинами.

Он резко поднял голову. В его глазах мелькнула тень боли, но она тут же сменилась решимостью.

— Ты — не они, — без тени сомнений заявил он. — Ты — ведьма, которая вытащила меня с того света. Хозяйка, которая поставила на колени мою мать и весь штат прислуги. Ты думаешь, я позволю чему-то случиться с тобой?

Он потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, упала на кровать рядом с ним. Халат распахнулся. Его руки, горячие и жадные, тут же нашли мою кожу под тонкой сорочкой. Он навис надо мной, закрывая собой весь мир, отсекая пути к отступлению.

— Ридгар… — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи. Мышцы под моими пальцами были твердыми как камень. — Подожди.

— Нет, — он склонился, касаясь губами шеи, в той самой чувствительной точке, от которой по всему телу прошла сладкая судорога. — Никаких ожиданий. Никаких «потом». Я жив благодаря тебе. И я хочу чувствовать себя живым. В тебе.

Его колено раздвинуло мои ноги, уверенно, по-хозяйски. Тяжесть его тела была приятной, заземляющей. Запах сандала, кожи и терпкого мускуса окутал меня дурманящим облаком. Я чувствовала, как плавится моя воля. Как тают аргументы. Как страх отступает перед лавиной желания.

Но в голове, на самой границе угасающего сознания, билась одна мысль. Логическая. Холодная. Спасительная.

«Три жены умерли не сразу. Проклятие убивает не в постели. Оно убивает после».

Его рука скользнула вверх по бедру, обжигая кожу, задирая сорочку до пояса. Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы, прогибаясь навстречу. Это было безумие. Смертельное безумие. И я вот-вот в него окунусь.

— Скажи мне «да», Тесса, — прошептал он, замирая в миллиметре от поцелуя. Его зрачки расширились, поглощая радужку. — Скажи, что ты хочешь этого так же, как я.

Глава 28

Я смотрела в эти черные омуты и понимала: если сейчас соглашусь, пути назад не будет. Я стану его женщиной. Полностью. И я стану мишенью.

Но разве я уже не мишень?

— Я… — осеклась.

В этот момент мой взгляд упал на шрам на его боку. Розовый, неровный след. Напоминание о том, как хрупка жизнь. И о том, что магия внутри меня существует. Если я смогла спасти его, может, смогу спасти и себя?

Ридгар принял мое молчание за согласие. Он снова поцеловал меня, глубоко, жадно, и его рука двинулась к самой сокровенной точке. Мир сузился до ощущений. До жара. До стука сердца, который отдавался в ушах набатом.

И тут меня пронзила догадка. Страшная, простая и циничная. Если я права насчет ядов… Если проклятие — выдумка, то секс — это просто секс. Но если я ошибаюсь?

Я должна была проверить одну теорию. Жестокую, но необходимую.

— Стой! — я дернулась, вырываясь из его объятий с силой, которой он от меня не ожидал.

Ридгар замер, тяжело дыша. На его лице отразилась смесь недоумения и ярости прерванного момента.

— Что? — прорычал он, глядя на меня помутневшим взглядом. — Тесса, не играй со мной. Не сейчас.

— Я не играю, — приподнявшись на кровати, судорожно запахнула халат, прикрывая наготу. Меня трясло. — Я просто посчитала дни.

— Какие к демонам дни?

— Неделя, Ридгар, — ответила тихо, глядя в стену, чтобы не видеть его разочарования. — Прошла неделя с нашей свадьбы. И я все еще жива.

Он молчал. Я чувствовала, как напряжение в комнате сгущается, становясь почти осязаемым.

— И что это значит? — наконец спросил он ледяным тоном.

Я повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— А то, мой дорогой муж, что я — единственная из твоих жен, кто прожил так долго. И единственная, с