полную мощность. Мальчик стоял на земле, пропитанной субстанцией Реликта, и его тело впитывало сигнал напрямую. Он чувствовал пульс и чувствовал его не как абстрактные данные на панели системы, а как физическое ощущение. Стук в подошвы.

Что-то большое.

— Под побегом, — сказал я, — на глубине, находится камень. Очень старый. Очень большой. Он живой, Лис. Не так, как ты или я, а по-другому. Он пульсирует, он чувствует, и он связан со мной. Побег — это его рука, которую он протянул наверх. А стук, который ты слышишь, это его сердцебиение.

Лис молчал. Его глаза не расширились, рот не приоткрылся. Он принял информацию с тем же спокойствием, с которым принимал серебро на моих руках.

— У него есть имя? — спросил Лис.

Я не ожидал этого вопроса.

— Нет, — сказал я. — У него нет имени.

Лис задумался. Его пальцы на босых ногах шевельнулись, вдавливаясь в землю, как будто он прощупывал грунт.

— Тогда я буду звать его Глубокий, — сказал он серьёзно. — Потому что он глубоко.

Я не нашёл, что возразить.

Мы дошли до дома Варгана молча. Лис побежал обратно к мастерской, ведь ему нужно завершить упражнения на руки. Я поднялся на крыльцо и постучал.

Варган открыл сам. Его лицо было бледнее, чем вчера — процесс, запущенный первым настоем, всё ещё работал, пять каналов из восьми активированы, и тело расходовало ресурсы на перестройку, которая ещё не завершилась.

— Зайди, — сказал он, отступая вглубь дома.

Я зашёл и положил ящик со склянкой на стол. Варган посмотрел на него, потом на меня.

— Завтра утром, — сказал я. — Натощак. Одна склянка. Будет больно, но только первые шесть часов, возможно, сильнее, чем в прошлый раз. Не ложись, ходи, разминайся, пей воду. Если начнёт мутить — это нормально. Если пойдёт кровь из ушей, зови меня немедленно.

Варган кивнул. Он не задавал вопросов о составе — привык доверять, да и если подумать, мог ли он что-то в этом понимать?

— Есть кое-что ещё, — сказал я. — Настой содержит компонент, которого не было в прошлой формуле. Побег реликта добавил его сам во время варки. Я дал разрешение.

Варган поднял бровь — единственная его реакция.

— Побочный эффект — двое суток после приёма ты будешь чувствовать пульс реликтов. Наш и ещё три. Один из них на юго-западе, в двухстах километрах, под руинами Серого Узла. Он умирает.

Варган молчал.

— Серый Узел, — повторил он. — Мёртвый город.

— Да.

— Двести километров. Подлесок. Корнегрызы, пауки, развалины.

— Да.

— Нас будет?..

— Четверо. Я, ты, Тарек и кто-то ещё. Нур или Далан.

Варган помолчал, потом сел на лавку, положил ладони на колени и спросил:

— Зачем?

Вопрос был о мотивации. Зачем лично ему, охотнику из деревни, рисковать жизнью ради камня, лежащего под руинами мёртвого города в двухстах километрах?

Я сел напротив.

— Четыре Реликта — это сеть, — сказал я. — Наш побег — то, что кормит огород, ускоряет каналы Лиса, усиливает настои — это ответвление одного узла. Если сеть потеряет узел, оставшиеся три ослабнут. Наш тоже.

Варган выпрямился. Его ладони сжались на коленях.

— Сколько у нас времени?

— У Реликта десять дней. Дорога займёт пять-семь. Выходить нужно через три дня.

— Через три дня я буду на третьем Круге?

— Если настой сработает, как я рассчитываю, то несомненно.

Варган встал. Прошёлся по комнате — два шага к стене, два обратно.

— Ладно, — сказал он и посмотрел на ящик со склянкой. — Завтра утром. Натощак.

Я кивнул и вышел.

На крыльце стоял Аскер.

Староста не прислонялся к перилам, не сидел на ступеньках — стоял прямо, с руками за спиной.

— Варка закончилась, — сказал Аскер.

— Ты стоял здесь всё утро?

— С тех пор, как стены начали вибрировать.

Конечно. Вибрация побега прошла через весь грунт деревни. Каждый, кто не спал, почувствовал эту дрожь под ногами. Аскер, который спал вполглаза с тех пор, как Хорус попытался устроить бунт, наверняка вскочил первым.

— Вибрация — часть процесса, — сказал я. — Побег помогал с варкой. Всё под контролем.

Аскер посмотрел на меня. Его глаза скользнули по моим рукам. Рукава были закатаны, и серебряная сеть была видна полностью.

Он не отвёл взгляда.

— Варган выпьет завтра? — спросил он.

— Да.

— Третий Круг?

— Если повезёт.

Аскер помолчал. Потом произнёс, не меняя тона:

— Я слышал, как ты говорил ему про Серый Узел.

Я не удивился. Стены в деревне тонкие, а у Аскера уши, настроенные на любое слово, которое касается безопасности общины.

— Ты заберёшь лучших, — продолжил он. — Варгана, Тарека. Ещё одного. На две недели.

— На двенадцать дней.

— Двенадцать дней, — повторил Аскер и посмотрел на деревню. Хижины, частокол, дым от утренних костров. Восемьдесят семь человек, из которых половина — старики, дети и раненые. — Двенадцать дней без троих лучших бойцов и без единственного алхимика.

— Горт справится с варками. Лис продолжит кормление Реликта. Кирена и ты за безопасность и распределение. Я оставлю запас настоев на две недели.

Аскер развернулся ко мне. Его лицо не изменилось — та же спокойная маска, которую он носил с первого дня, когда я увидел его у обугленного корня.

— Лекарь, — сказал он негромко, — я не буду спрашивать, зачем тебе мёртвый город. Ты не из тех, кто лезет в пекло ради славы. Но у меня есть вопрос, и я хочу получить честный ответ.

— Спрашивай.

— Если вы не вернётесь через двенадцать дней, что будет с деревней?

Я посмотрел ему в глаза.

— Горт продолжит протокол кормления Реликта. Рина на юго-востоке знает о нас и о ситуации. Побег будет расти и обогащать зону. Через месяц-полтора деревня станет самодостаточной по субстанции, урожайность огорода вырастет вдвое, культивация жителей ускорится естественным путём.

Аскер слушал, наклонив голову набок. Он слушал не только слова, но и паузы между ними.

— А если Реликт на юго-западе умрёт?

— Наш ослабнет. Побег замедлит рост. Зона обогащения сожмётся. Не катастрофа, но всё, что вы привыкли получать за последние недели, откатится на полгода назад.

Аскер кивнул. Развернулся и пошёл к своему дому. На третьем шаге, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Я поставлю Кирену на ночной дозор. И скажу Хорусу,