Горт протянул черепок.

— На глубине восемнадцати метров, за залежью, стена.

— Какая стена?

— Обработанная. — Его голос был ровным, но за этой ровностью я слышал усилие. — Камень гладкий, не природный — кто-то его обтёсывал или шлифовал. Или вообще расплавил и залил, не знаю. Сверху корка субстанции толщиной в палец, твёрдая. Я соскрёб кусок ножом, и под коркой были вырезанные символы, глубокие, на полпальца в камень.

Я взял черепок и поднёс к свету.

Горт рисовал быстро, но точно.

Четыре крупных круга, расположенных неравномерно. Между ними линии — одни прямые, другие изогнутые. Внутри каждого круга мелкие символы, которые Горт скопировал не полностью, успев зарисовать только два из четырёх. Один из кругов был отмечен особым знаком — двойная спираль, закрученная по часовой стрелке.

Двойная спираль.

Я видел этот символ раньше на черепках Наро, в его записях, вырезанных на полках мастерской. Наро использовал эту спираль как личную подпись или как маркер, указывающий на Реликт. Двойная спираль означала «здесь».

Но спираль на стене расщелины была не подписью Наро. Наро скопировал её отсюда. Он нашёл эту стену, увидел символ и забрал его в свой арсенал.

— Сколько стены ты видел? — спросил я.

— Участок шириной в четыре локтя, остальное под коркой. Может, продолжается дальше — не знаю. Тарек торопил.

— Правильно торопил.

Я смотрел на черепок. Четыре круга. Четыре точки, которые я начертил на своём черепке прошлой ночью. Мой справа, Рина — юго-восток, спящий под Храмом северо-запад, умирающий юго-запад.

Встал, зашёл в мастерскую и достал свой черепок с четырьмя точками. Положил оба рядом на столе. Кристалл на подоконнике освещал их ровным голубым, и в этом свете совпадение было настолько очевидным, что я не стал даже считать углы.

Те же четыре узла. Спираль на стене стояла в том же круге, где на моём черепке была точка с подписью «Здесь. 41 сек. Стабилен».

— Учитель? — Горт стоял рядом и смотрел на черепки. Его глаза перебегали с одного на другой.

— Это карта, — сказал я. — Тому, кто вырезал её, было известно расположение всех четырёх Реликтов. Линии между ними, вероятно, каналы связи. Подземная сеть.

Горт молчал. Он стоял, наклонившись над столом, и его лицо в голубом свете кристалла было сосредоточенным и серьёзным.

— Сколько лет этой стене? — спросил он наконец.

КАРТОГРАФИЧЕСКИЙ АРТЕФАКТ (фрагмент).

Возраст: 2000 лет (по степени минерализации покрывающей субстанции).

Содержит: схему расположения 4 узловых объектов (Реликтов). Расположение трёх из четырёх совпадает с обнаруженными источниками.

Дополнительные символы: не дешифрованы. Требуется полная расчистка стены.

— Больше двух тысяч лет, — сказал я. — Если верить толщине корки субстанции.

Горт выпрямился. Он посмотрел на побег за окном, потом на свои руки, и я увидел, как мальчик осознаёт масштаб.

— Наро знал, — сказал Горт. — Он нашёл эту стену и кормил Реликт четырнадцать лет.

— Да.

— Рина делает то же самое на юго-востоке.

— Да.

Горт помолчал, потом спросил тихо, но прямо, как спрашивают люди, которые больше не боятся ответа:

— А вы? Вы следующий?

Я посмотрел на черепок и ответил:

— Похоже на то.

Горт кивнул. Развернулся и пошёл к полке за чистым черепком, чтобы начать переписывать рисунок набело. Его руки больше не дрожали.

Я сложил оба черепка в стопку и убрал на верхнюю полку рядом с записями Наро. Два источника информации, разделённые двадцатью столетиями, указывающие на одну и ту же картину.

Наро пришёл. Рина пришла. Теперь я.

Вопрос, который я не задал вслух: кто был первым?

…

Ночь пришла резко, как обычно в Подлеске, где кроны съедают последний свет за считанные минуты.

Мастерская была тихой. Кристалл на подоконнике горел голубым. Три образца Глубинного Мха лежали в глиняных плошках, обложенные влажной тканью, и от них тянулось тонкое бордовое свечение, заметное только витальным зрением.

Я вышел к побегу.

Ночной воздух был прохладным, с тяжёлой сыростью, которая садилась на кожу мелкими каплями. Кристаллы на стволах горели ярче, чем неделю назад, и их синий свет расчертил землю вокруг побега мягкими тенями.

Я снял обувь, перчатки и сел на колени.

Четвёртый сеанс за два дня. Система предупредила ещё утром: два сеанса в сутки, предел до стабилизации серебряной сети. Сейчас третий день ускоренной культивации, нити второго и третьего порядка уплотнились достаточно, чтобы держать десятиминутный поток без микроожогов. Однако четвёртый сеанс был на самой границе допустимого.

Впрочем, граница допустимого — это линия, которую я пересекал каждый день с тех пор, как оказался в этом мире.

Ладони на землю. Стопы на грунт.

54%… 54.8%… 55.6%…

Темп выше, чем утром. Ночной пульс Реликта стабильнее дневного, ибо меньше помех от деятельности деревни, от шагов людей, от вибрации работающих инструментов. Чистый сигнал, чистый поток.

56.2%… 57%…

На седьмой минуте я почувствовал перегрев. Три нити первого порядка, самые молодые, нагрелись до порога. Стенки капилляров утончились, и субстанция давила на них изнутри.

Я снизил интенсивность. Поток уменьшился на треть, температура нитей упала, и перегрев отступил.

57.8%… 58.1%.

Девятая минута. Я готовился оторвать ладони, когда контакт с четвёртым реликтом обрушился на меня.

Это совсем не похоже на прежние сигналы.

Раньше он транслировал рваный пульс, с провалами и паузами, как сердце в мерцательной аритмии. Я ловил его урывками, через фон, и каждый раз информация приходила обрывками.

Сейчас пришло другое.

Импульс был коротким, но плотным, как сжатый файл, который разворачивается при получении. Он прошёл через побег и ударил в мозг с чёткостью, от которой перехватило дыхание.

Координаты.

Точка на невидимой карте, зафиксированная с точностью, которой у меня не было инструментов измерить. Благо, мозг обработал импульс автоматически и наложил на ту систему ориентиров, которая сложилась за месяцы в этом мире. Расстояние до Каменного Узла, направление на деревню Тёмная Расщелина, угол к юго-восточному реликту Рины.

Двести двенадцать километров. Юго-запад, с отклонением к югу на девять градусов.

И вместе с координатами пришёл образ.

Мёртвый камень. Обработанный, сложенный в стены, потрескавшийся, провалившийся. Камень, из которого строили дома, площади, лестницы. И всё это мёртвое, без единой искры жизни.

Руины.

Четвёртый Реликт лежал не под лесом — он лежал под развалинами города.

Я оторвал ладони от земли. Поток прервался. Побег дрогнул, качнулся ко мне и замер. Сердце колотилось тяжело, и я заставил себя дышать ровнее, считая секунды на выдохе.

СЕАНС ЗАВЕРШЁН (9 мин 17 сек).

Прогресс: +4.7% (текущий: 58.1%).