прошептал я и добавил давления через ладонь, направив поток точнее.

Спирали, растворённые в крови Варгана, сжались вокруг рубца и начали вращаться, перетирая мёртвую ткань, как жернова. Охотник закричал из-за чудовищной боли. Лис отшатнулся от двери. Горт прижал черепок к груди.

— Дыши! — Я перехватил его плечо свободной рукой, не давая перевернуться на спину. — Бок. Ляг на бок!

Варган послушался, рухнув на левый бок, как подрубленное дерево, и я переместил ладонь ему на поясницу, на эпицентр. Серебряное касание показало, что рубец разрушен на семьдесят процентов. Ещё немного, совсем чуть-чуть.

— Горт, — бросил я через плечо. — Время.

— Четыре минуты двенадцать секунд, — откликнулся мальчик, не глядя на меня, и голос у него едва не срывался, но руки были твёрдыми, уголёк царапал по глине.

Седьмой канал рванул.

Рубец лопнул и субстанция хлынула через створку. Варган дёрнулся всем телом. Его спина под моей ладонью стала мокрой, и я почувствовал, как избыток субстанции просачивается через поры наружу, ибо тело не могло вместить такой объём одновременно. Мокрые пятна расползались по доскам пола, и пол в мастерской заискрил бордовым. Побег за стеной откликнулся мгновенно, ведь тело охотника сбрасывало лишнее через меня как через фильтр, побег принимал, и круг замыкался.

— Пять минут, — сказал Горт.

Восьмой канал оказался самым глубоким из трёх, вплетённый в нервное сплетение, которое управляло нижними конечностями. Створка здесь была тоньше, чем у седьмого, но расположена так, что субстанция едва дотягивалась. Нити тыкались, растекались, обтекали позвонки, ища подход.

Серебряная метка сработала иначе. Вместо того, чтобы перемалывать, она… позвала.

Я видел это — спирали, вращавшиеся в крови Варгана, выстроились в линию и послали импульс, и побег ответил.

Вибрация усилилась. Пол задрожал, посуда на полках зазвенела. Лис отступил ещё на шаг, упёрся спиной в дверной косяк, и его глаза стали круглыми. Я почувствовал, как поток субстанции поднялся из грунта через мои колени и ударил в крестцовый канал Варгана.

Створка лопнула.

Варган выгнулся и замер. По его телу прошлась мелкая вибрация, и в ней я услышал ритм, которого раньше не чувствовал через него.

Его тело стало ретранслятором раньше, чем я рассчитывал. Серебряная метка, активировавшись во время прорыва, подключила охотника к сети, и через контакт моей ладони с его спиной я увидел то, что видел он.

Четыре точки.

Образ длился долю секунды. Потом Варган обмяк под моей ладонью, вибрация схлынула, и я остался в мастерской.

ВАРГАН: ПРОРЫВ 3-го КРУГА КРОВИ

Каналы: 8/8 (полная активация)

Физические показатели: ×5 от базовой нормы

Серебряная Метка: активна (ретрансляция — 48 ч)

Радиус восприятия пульса Реликтов: 50 км

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: субъект временно нестабилен. Полная стабилизация: 6 часов

Буквы висели перед глазами три секунды, а потом растаяли.

Варган лежал на боку, подтянув колени к груди, как ребёнок. Его дыхание выравнивалось. Зрачки расширены, но уже фокусируются. Мокрые волосы прилипли ко лбу.

— Горт, — позвал я.

— Семь минут тридцать одна секунда, — мальчик уже записывал.

— Добавь, все восемь каналов. Полная активация.

Горт поднял голову. Его лицо было белым, но уголёк в пальцах не дрожал.

— Все восемь?

— Все.

Я убрал ладонь со спины охотника. Серебряные нити на моих пальцах тускло мерцали, контакт выпил из меня три-четыре процента накопленной субстанции — не критично, но ощутимо. В теле Варгана система продолжала перестройку, новые каналы расширялись, стенки уплотнялись, кровь циркулировала с удвоенной скоростью, промывая маршруты, которые были закрыты черт знает сколько.

Третий круг крови. Первый в Пепельном Корне.

Варган разлепил губы. Язык прошёлся по потрескавшимся уголкам рта.

— Вода, — хрипло произнёс он.

Лис метнулся к бочке раньше, чем я успел повернуть голову. Мальчик вернулся с черпаком, присел на корточки и поднёс его к губам Варгана. Тот пил долго, жадно, вода стекала по подбородку на доски.

— Ещё, — попросил он.

Лис сбегал снова. И ещё раз. На третьем черпаке Варган приподнялся на локте, сел и привалился спиной к скамье. Его взгляд медленно обвёл мастерскую и остановился на мне.

— Я слышал четыре удара, — сказал он тихо. — Нет, не удары — стуки. Как если бы четыре разных сердца бились в четырёх разных местах, и я лежал посередине и чувствовал их через пол. — Он помолчал. — Одно из них… — его глаза скользнули в сторону юго-запада, к стене мастерской, за которой ничего не было, кроме огорода и частокола, — одно из них стучит неправильно.

— Отдыхай, — ответил я. — Пей много воды. Через шесть часов поговорим.

Варган кивнул. Его рука потянулась к скамье, пальцы обхватили край, и он подтянулся одним движением. Он сам удивился. Посмотрел на свою руку, согнул и разогнул пальцы, сжал кулак.

— Другие руки, — сказал он.

Я понимал, о чём он говорил. Это тоже самое тело с виду, но под всем этим теперь работала другая машина. Мышцы перестроились. Плотность без гипертрофии, скорость без потери массы. Сосуды стали шире и прочнее, а кровь гуще и быстрее. Организм культиватора третьего круга — это не улучшенная версия второго, а принципиально новая конструкция. Как разница между телегой и повозкой с рессорами.

Варган встал. Пошатнулся, упёрся рукой в стену, выровнялся. Натянул рубаху. Посмотрел на меня ещё раз, кивнул и вышел.

Его шаги на крыльце звучали иначе — тяжелее и тише одновременно. Ступня ставилась целиком, вес распределялся равномерно, как у кошки, а не как у быка.

Лис стоял в дверях и смотрел Варгану вслед. Потом повернулся ко мне.

— Учитель, — сказал он. — Когда он лежал на полу… пол гудел. Прямо через подошвы, как тогда, когда вы варили ночью, только сильнее. Я чувствовал четыре стука. Это те четыре камня, да? Четыре Глубоких?

— Да, Лис. Четыре.

— Один стучит медленнее других.

— Верно.

Лис помолчал. Его босая нога шаркнула по полу, пальцы вдавились в доску.

— Вы за ним идёте, да? За тем, который медленнее?

Я посмотрел на мальчика. Одиннадцать лет, худые плечи, острые ключицы под тонкой рубахой. Глаза, которые видели слишком многое для своего возраста и при этом не потеряли ясности.

— Да, — сказал я. — Идём.

Лис кивнул. Развернулся и ушёл к бочке с водой мыть черпак.

Горт аккуратно сложил исписанные черепки стопкой, обернул тканью и убрал на верхнюю полку, к остальным записям.

— Дата и время прорыва отмечены, — сказал он. — Что записать в