признал он, откровенно разглядывая меня. — Ну что ж, я согласен меняться.

— Эээ… нет! — пошла я на попятный, когда мужчина протянул руку к моей добыче. — Там ещё есть! Я сейчас принесу!

Вслед мне раздалось невнятное кхеканье, очень напоминающее подавленный смех.

Я обернулась, подозрительно взглянув на герцога, подхватила тарелку с куском хлеба и отправилась к нише-холодильнику.

К счастью, вилка тоже нашлась, и порции мяса, предназначенного его светлости, я не касалась руками. Зато собственный кусок с удовольствием водрузила на толстый ломоть хлеба, и не стала класть на тарелку, справедливо полагая, что так надёжнее.

Не знаю, что со мной случилось. Раньше я очень стеснялась есть при чужих, никогда не перекусывала на улице. Может быть, потому, что с весом были проблемы, и мне казалось, что люди будут осуждающе смотреть вслед и думать: «Вот ведь, такая коровища, а всё жрёт и жрёт!»

Сейчас же я просто не могла противостоять зверскому чувству голода, и было абсолютно наплевать, что подумает обо мне этот зеленоглазый красавчик. Всё равно никаких романтических отношений между нами быть не может, а служанке по умолчанию не стыдно быть голодной. Поэтому, пока я несла тарелку герцогу, не забывала откусывать от собственной добычи.

Увидев, как непринуждённо я жую, мужчина не смог сдержать улыбку и придвинул мне стакан с молоком.

— Это чтобы ты не подавилась.

Он ловко раскромсал свой кусок ножом и принялся аккуратно есть мясо при помощи вилки.

— О! — удивилась я. — У вас же принято откусывать от куска?

— А у вас? — мгновенно спросил он.

— У нас никогда не было мяса такими ломтями, — честно сказала я.

Прозвучало это так мрачно, что Грэйр взглянул на меня с неожиданным сочувствием. На самом деле я просто рассердилась на себя, потому что снова не сдержала свой язык, но герцог понял всё совсем не так.

— Да, я вижу, что ты жила впроголодь. Может быть, поэтому в нашу первую встречу ты показалась мне совсем бесцветной, такой бледной ты была. А сейчас,.. — он с удовольствием разглядывал меня, и я, продолжавшая активно жевать, едва не подавилась от смущения. — Щёки порозовели, губы алые…

Я закашлялась, и торопливо отвернулась. Вот гад! Дались же ему мои губы!

— Ешь, Ди, — вздохнул герцог. — Я только хотел сказать, что ты оказалась вполне привлекательной девушкой. Думаю, что через пару месяцев жизни в замке у тебя не будет отбоя от женихов, — пошутил он.

От этих слов аппетит у меня почему-то пропал. А может быть, я просто уже утолила голод, и поняла, что шмат мяса, который я ухватила, несколько великоват для девушки моей комплекции.

Оставлять на столе следы ночного пира было как-то нехорошо, и я несколько растерянно оглянулась по сторонам в поисках ведра для отходов.

— Где же оно? — озабоченно пробормотала я, не обращая внимания на герцога, который следил за мной с явным интересом.

— Что ты ищешь? — поинтересовался мужчина.

— Я хотела выбросить то, что не доела, — призналась я.

— Вот ещё! — возмутился он, и, ловко дотянувшись рукой до моего мяса, решительно отобрал его, а потом также непринуждённо отправил его в рот. Без всякого ножа и вилки…

У меня от неожиданности широко раскрылись глаза. И где же ваши хвалёные манеры, лангор?

— У тебя вкуснее, — невозмутимо резюмировал мужчина, прожевав кусок. Только на дне зелёных глаз плеснулся смех, когда он оценил мою отвисшую челюсть.

— Если ты наелась, Ди, тебе лучше пойти спать, — неожиданно серьёзно сказал герцог. — Завтра вас всех ждёт нелёгкое испытание.

— Хорошо, ваша светлость, — торопливо присела я и неловко произнесла. — Спасибо за ужин!

В свою комнату я неслась на всех парусах, как будто боялась, что герцог решит меня догнать. Там я немного пострадала от того, что не почистила зубы, тщательно прополоскала рот, обещая себе больше никогда не есть по ночам, и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась я от нудного Ледкиного:

— Ди! Ну, Ди, просыпайся! Ты и так уже завтрак проспала!

Тут я живо подскочила, а Ледка засмеялась:

— Говорила я Селире, что тебя по-другому не поднять!

— Так ты соврала? — понарошку вскипела я и бросила в девушку подушкой. Ледка подхватила ту на лету и аккуратно положила на кровать подальше от меня.

— Вставай скорей! — деловито сказала она. — А то и правда останешься без завтрака, а ты и так доходяга!

После такого комплимента мне осталось только тяжело вздохнуть, вспомнив, что сегодня мне предстоит первое испытание, и отправиться умываться. По дороге я думала о том, что сама не знаю, хочу ли я, чтобы отбор для меня закончился уже сегодня. Из плюсов было то, что я смогу вернуться к привычной, хоть и не всегда приятной работе. Из минусов — то, что эта самая работа может снова привести меня в услужение к лангоре Драгине. А уж та мне не спустит невольное унижение. И девица эта достаточно хитра, чтобы извести меня чисто, без всяких доказательств. Не зря я чувствовала в ней тёмное начало.

Вздохнув, я торопливо поплескала в лицо холодной водой и поспешила на завтрак. Как бы ни закончился для меня этот день, надо было позаботиться о том, чтобы в самый напряжённый момент не отказали силы. А в остальном — будь что будет! Я не стану поддаваться соперницам, но и стремиться выиграть тоже.

Завтрак проходил в несколько нервозной обстановке. Я молча ела, не забывая наблюдать за лангорами. Некоторые из них были бледны и задумчивы, другие, напротив, выглядели излишне уверенными и снисходительно поглядывали по сторонам, как будто владели тайной, недоступной остальным. Герцог на этот раз не почтил нас своим присутствием, поэтому девушки вели себя естественно, и наблюдать за ними было любопытно.

В результате этих наблюдений я обнаружила несколько сложившихся групп. Переглядывания и многозначительные намёки, тонкие улыбки и ехидные замечания — это, конечно, лангоры с той стороны стола, до которой мне и моим соседкам было не добраться. Там царствовала Драгина, снисходительно кивавшая в ответ на почтительный шёпот соседок. Рядом с ней сидела красивая темноволосая девушка, кажется, лангора Лирок, а по другую сторону стола очень смуглая девица, похоже, поселившаяся в герцогстве не более двух поколений назад. Наверное, её родители были очень родовиты, раз ей досталось место по левую руку от герцога. Его место сейчас, кстати, пустовало, но никто и не думал на него покуситься.

— Скажите, лангора, кто эта смуглая дама? — спросила я, склонившись к улыбчивой синеглазой толстушке.

— Можешь звать меня по имени, — разрешила та. Я Агайя Вилтейн. А она — Тизир Лукар, — шёпотом ответила девушка и смешно округлила