Оказавшись в воздухе, этот ком распался на сотни прямоугольных карточек с золотым тиснением. Они закружились и полетели вниз, осыпая нас словно голуби.

Саймон Дэвис, капитан команды по регби, поймал одну первым.

— Это же приглашения на вечеринку! — заорал он, размахивая карточкой в воздухе.

Вокруг Саймона все бросились ловить свои карточки. Еще секунду назад благонравные выпускники превратились в безумное, дикое стадо: они цеплялись ногтями, царапались и пихали друг друга, лишь бы урвать простое приглашение на вечеринку. Элегантное подбрасывание шапок, случившееся мгновение назад, было забыто. Эта вечеринка была для них всем.

Я стояла чуть поодаль вместе со своими друзьями. Мы чувствовали себя довольными дрессировщиками в цирке, режиссерами этого хаоса. Наш ежегодный Летний Вечер семьи Д'Олобелль ценился выше выпускного, выше аттестатов и, пожалуй, даже выше наших будущих свадеб. Мы наслаждались замешательством родителей, которые растерянно наблюдали за происходящим, явно потрясенные столь диким поведением своих безупречно воспитанных отпрысков.

Мы были так увлечены собственным триумфом, что не заметили первую голову. Не заметили, пока она с глухим стуком не шмякнулась прямо к моим ногам, ударившись окровавленной шеей о красные кирпичные ступени. Вторая голова приземлилась рядом с первой — ее шея была такой же перепачканной кровью и так же грубо отрубленной. Затем третья, четвертая, пятая. Пять глухих, жутких шлепков.

Должна признаться, мне потребовалось постыдно много времени, чтобы понять: это всего лишь манекены, отпиленные по самую шею и залитые красной краской. Но как только до меня дошло, я мгновенно сообразила, что они должны были изображать меня, Джесс, СиСи, Хьюго и Тима. Две с длинными волосами — темными и рыжевато-каштановыми. Одна с короткими, небрежно спадающими русыми прядями. Еще одна с каштановыми лохматыми волнами, и последняя — с выбритыми под ноль висками и осветленной, выкрашенной в блонд макушкой. Одинаковые пластиковые лица синхронно захлопали глазами, и их вызывающе длинные ресницы, словно щетки, прошлись по векам.

— Это что… роботы, типа? — Тим пришел в себя первым.

— Они правда моргают? — прошептал мне на ухо Хьюго. — Или у меня галлюцинации?

И тут их пластиковые рты широко, неестественно раскрылись, и из них вырвалась протяжная, пронзительная и леденящая душу песня:

«Раз, два, три, четыре, пять — рыбке замертво лежать».

Эта ядовитая считалочка прозвучала трижды, после чего воцарилась зловещая тишина.

Возможно, если бы в тот день мы уделили больше внимания всему, что происходило вокруг, история не закончилась бы так, как закончилась. Но в тот момент каждый из нас был слишком напуган мыслью о том, что кто-то, похоже, раскопал наши старые грехи.

Глава 2

Неделю спустя

Я чувствую, как тепло Д'Олобелль проникает мне в кровь, едва за деревьями показываются его готические башенки. Это место действует на меня как бальзам, мгновенно смывая весь стресс, накопившийся за недели выпускных экзаменов и суеты вокруг дипломов. Солнце слепит, отражаясь в арочных окнах усадьбы; на секунду оно прячется за узловатыми, перекрученными стволами вековых дубов, а мгновение спустя усадьба вырастает передо мной вновь — еще больше и величественнее, чем прежде. Чистая магия.

Рука Хьюго лежит на моем колене. Мы вдвоем подпеваем радио, и наши голоса вылетают из открытых окон его «Рейндж Ровера», нарушая покой безлюдных проселочных дорог. Я перевожу на него взгляд, любуясь линией его челюсти, сексуальной складкой на хмуром лбу, пока он сосредоточен на трассе, и золотистым загаром на покрытых легкими веснушками руках. Заметив мой хищный взгляд, он ласково трет мое обнаженное колено большим пальцем, выписывая узоры на разгоряченной коже.

— Нравится то, что видишь, крошка? — он наклоняется ко мне и быстро целует в макушку.

В этот момент сзади нагоняет старый «Джип» Тима.

— Придержи очки, малышка, — бросает Хьюго и утапливает педаль газа в пол.

Машина резко рвется вперед, из-под колес летит гравий. Я зажмуриваюсь из-за ослепляющего солнечного света, вспыхивающего стробоскопом сквозь мелькающие за окном деревья.

— Поцелуй мой бампер, Тимми! — орет Хьюго в окно.

— Я УЖЕ ПРИСТРОИЛСЯ К ТЕБЕ СЗАДИ, ДОРОГОЙ! — истошно вопит Тим в ответ.

— Черт, — ругается Хьюго, переключая передачу.

Я открываю глаза. Передний бампер Тима уже поравнялся с нашим задним. Хьюго начинает закладывать виражи по извилистой дороге, из-за чего меня швыряет по салону как тряпичную куклу, но он делает всё, чтобы не дать Тиму обойти нас. Тим упрям, но Хьюго просто обожает побеждать.

Мы приближаемся к такому крутому повороту, что обочина здесь уходит вверх крутым откосом — явный след от машин, которые вылетали с трассы до нас. Я слышу, как Джесс из соседней машины истошно орет на Тима, требуя сбросить скорость, а СиСи пытается воззвать к его разуму. Но Тим, наплевав на здравый смысл, в самом узком месте дороги решает пойти ва-банк. Его «Джип» взлетает на насыпь, едва ли не балансируя на двух колесах, и ровняется с нами. Нам приходится повторить этот трюк и заехать на противоположный откос, накренившись под тем же углом. Я мертвой хваткой вцепляюсь в дверную ручку и приборную панель, встречаясь взглядом с Джесс — она в соседней машине делает то же самое. Мы обмениваемся полными ужаса взглядами.

— Хагс5 … — зову я, но мой голос звучит так тихо, что я не уверена, услышал ли он меня вообще, не говоря уже о том, чтобы отреагировать. Но он, конечно же, реагирует, ведь с Хьюго я в полной безопасности. Благоразумие берет верх, и он притормаживает. «Рейндж Ровер» плавно возвращается на все четыре колеса.

— ПОКА, СОСУНКИ!! — вопит Тим, на полной скорости улетая в облаке пыли к кованым воротам Д'Олобелль и победно вскидывая средний палец к синему небу.

— А-а-а, пускай порадуется, — выдыхаю я, испытывая колоссальное облегчение от того, что мы вообще выжили. — Всё равно без меня он внутрь не попадет.

— Он до сих пор бесится, что это не он провернул фокус с головами на выпускном, — ворчит Хьюго.

Вскоре после того, как эти головы упали, все вокруг начали ржать, решив, что это чей-то розыгрыш. Тим тогда быстро сориентировался и объявил, что так оригинально презентовали тему вечеринки — «Расчленение». С тех пор вся школа только и трубит о том, как это было гениально и культово, пока мы сами пытаемся докопаться, кто за этим стоял и что это, черт возьми, значило.

— Я до сих пор не догоняю, как они умудрились протащить их в вертолет, — говорит Хьюго. — О его прилете знали только мы! О господи, глянь… детишки снова ссорятся. Ты совсем не паришься, что Джесс в