ребята, чуть помедлив, тоже. Никто из них никогда не добирался до той сосны.

Она находилась где-то в самой чаще, за несколькими оврагами, поваленным ясенем, болотом и разливающимся по весне и осени ручьём. Да и взрослые редко ходили в ту сторону: это был никому не нужный кусок леса, на который не зарились даже Шии’Мори – вот уж кто не брезговал отхапать себе хотя бы маленькую делянку. Та сосна даже без верхушки была высока настолько, что её можно было увидеть с городской площади – резкий срез, будто кто-то срубил ствол наискось мечом, а под ним разлапистые ветви, словно зонтик. Видимо, дерево потеряло верхушку давно – и все эти годы разрасталось только вширь.

– Так вот, – продолжил дед. – Верхушку-то ей Одур снёс.

– Одур? – хмыкнул Кало. – А разве это не сказки?

– Ох, молодёжь, – крякнул дед. – Никогда не меняетесь. И отец твой таким же был: «Одур? Да это просто байки!». Вечно вы не верите старшим, думаете, что вас дурят. Да кому вы нужны, чтобы вас дурить?

– Ну а что, вы хотите сказать, что Одур снёс верхушку сосны, чтобы мы знали о его величии? – спросил Кало. – Иначе зачем ему это?

– Он не собирался. Одур всегда любил деревья. Он верил, что они придают ему силы – и перед боем обнимал их и разговаривал с ними. Именно при Одуре сражения стали происходить на опушках: он требовал, чтобы никто не прятался за деревьями, не подвергал их опасности.

– Это глупо! – воскликнул Рудо. – Зная, что Одур сражается только на опушках, можно бесконечно прятаться в чаще! Забрасывать его войско стрелами и ждать, когда он отступит.

– В мире нет ничего бесконечного. Одур просто окружал тех, кто прятался в чаще, и давал возможность войску сменяться. Через неделю кто угодно уже был готов сражаться на опушке, лишь бы покончить с этим сидением в кустах. Но сейчас речь не об этом. В ту ночь Одур сражался со Зверем…

– С Великим и Страшным Зверем Леса? – радостно перебил Рудо.

– Ну можно и так сказать. Это уже потом, в легендах, они все стали Великие и Страшные, Жуткие и Зловещие, Колючие и Вонючие. Тогда всё было просто – вот Зверь, вот меч. Иди и разбирайся. Вот Одур и разбирался… – начал дед, поудобнее устраиваясь на пне, который скрипнул под ним. – Темно тогда было. Даже светлячки попрятались. Облака небо затянули, ни луны, ни звёзд не видать. А Зверь где-то рядом бродит. Сопит, порыкивает. Играет с Одуром, значит, – дед перешёл на особые протяжные интонации, с которыми всегда рассказывал легенды и байки. – Одур-то тогда ещё молодой был, горячий. Заметно было в нём будущее величие, но всё равно ошибался иногда…

Размеренное повествование убаюкивало Рудо.

– А откуда ты всё это знаешь? – зевая, пробормотал он. – Ты что, встречал Одура?

– Нет, мне мой дед рассказывал.

– А он встречал?

– Так, вы будете слушать или нет?

Одобрительное мычание остальных ребят, сопровождамое тычками в бок Рудо – чтобы не мешал своими вопросами, – убедили деда рассказывать дальше.

– Так и продолжал Зверь играть с Одуром. То там мелькнёт чёрная тень между деревьями, то здесь. То фыркнет из-за плеча, то сверкнёт глазами над деревьями. Утомился Одур от этих игр. Понял он, что Зверь просто хочет его измором взять – загонять до изнеможения, а потом напасть. Решил не давать Зверю этой возможности. Но как быть? Как одолеть противника, который играет с тобой?

Дед прищурился и обвёл ребят хитрым взглядом.

– А?

– Обмануть, – выкрикнул Кало. – Подыграть ему. Заставить поверить, что всё происходит, как он рассчитал.

– Верно, – кивнул дед.

Рудо мрачно фыркнул. Он не хотел признаваться, но его уколола ревность из-за того, что Кало так быстро и верно ответил на вопрос деда – его, Рудо, собственного деда!

– Одур отступил назад. Тяжело задышал. Сделал вид, что выбился из сил и впал в оцепенение от страха. Даже меч опустил – будто тот вот-вот выпадет из рук. Конечно, Зверь поверил ему. Как можно не поверить, когда тебе показывают, что ты победил? Жажда успеха ослепляет, оглупляет и заставляет потерять осторожность. Так и Зверь. Он поверил, что победа уже в его лапах, и запрыгнул на сосну, чтобы с неё ринуться на Одура…

Голос деда разносился по погрузившейся в молчание поляне. Ребята затаили дыхание. Нет, конечно, они понимали, что Одур выйдет победителем в этой схватке – ведь ему предстояло прожить ещё много-много лет и стать величайшим воином, лучшим из тех, кто рождались в племени Шрумов.

– …Именно этого Одур и ждал. Он знал, что Зверь захочет не просто одолеть его, а восторжествовать над ним. И когда глаза Зверя вспыхнули среди ветвей над его головой, Одур метнул туда меч. Вой разнёсся над лесом! Раненый Зверь свалился с сосны и, визжа, похромал в чащу. А срубленная верхушка сосны упала перед Одуром, истекая смолой. Раскаяние тут охватило героя. Он ведь мог не хитрить, а выйти со Зверем на открытый бой. Тогда бы и дерево не пострадало. С тех пор Одур считал ту схватку самой позорной в своей жизни.

– А Зверь? – хрипло спросил Рудо.

– А что Зверь… спрятался где-то в чаще.

– Но Одур… не стал его догонять?

– Нет. В тот момент он был слишком опечален тем, что ранил сосну. А потом… Зверь больше не нападал на Шрумов. А Одур не стал искать его: появились другие, более серьёзные враги.

– То есть он может всё ещё жить где-то в лесу?

– Да. И не только он. Кто знает, сколько чудовищ прячется в чаще? Десятки, сотни. Какие-то из них избежали смерти в бою и скрылись, какие-то так и не дождались схватки со своим героем. Теперь они будут жить в этой чаще вечно.

– Вечно? Почему?

– Потому что эпоха героев прошла. А победить чудовищ могут только они.

Дед крякнул и шлёпнул ладонями по пню.

– Так, хорошо. Пора и честь знать. Я в деревню. Скажу вашим, что вы тут. Надеюсь, что не будете заставлять идти за вами и загонять домой.

Когда дед скрылся из виду, Рудо решительно вскочил с места.

– Что, уже домой? – хмыкнуло Кало.

– Нет. Я хочу увидеть этих чудовищ! Хотя бы одним глазком!

– Не смешно, – поморщился Бурон. – Поздно уже. На ужин опоздаем.

– А тебе лишь бы есть, – обиженно огрызнулся Рудо. – Ты понимаешь, от чего отказываешься? Увидеть настоящих чудовищ! Которые живут тут с легендарных времён!

– Да с чего ты решил, что они действительно существуют? – пожал плечами Алук. – Готов поспорить, что твой дед просто придумал всё.

Рудо поморщился. Честно говоря, он и сам давно подозревал, что часть историй, которые рассказывал