это? — Длинный Нос с презрительной гримасой набирает ложкой вязкую кашу и шлёпает её назад в тарелку.

— Это завтрак, — отвечаю. — Питательный и полезный для здоровья.

— Я не хочу кашу, — кривится вторая сестра. — А где там было мясо?

— Нету, — отвечаю быстро, выставляю все тарелки с тележки на скрипучих колёсиках.

— Как это нету? Я же вчера ела, и там ещё оставался большой кусок, — настаивает пышечка.

— Вчера оставался, а сегодня уже нет. Мыши, наверное, украли, — пожимаю плечами и ухожу на кухню. Пусть сами себе разбираются, а мне некогда.

Ну что ж… приступим. Закатываю рукава на стареньком платье, подбираю повыше подол и принимаюсь за уборку. Начинаю с полок, карнизов, люстры. Потом — мебель, окна.

Где-то на уровне печки у меня уже начинает ломить все члены. А когда добираюсь до мытья полов, понимаю, что обед дамочки будут готовить себе сами. У меня сил нет никаких.

К счастью, на кухне показывается голова мачехи, которая, удивлённо тараща глаза на чистоту вокруг, сообщает, что они едут в город и вернутся к ужину. Поэтому я могу перебрать горох, гречку и ещё что-то там ля-ля. Я просто киваю, стоя в позе собаки лицом вниз с тряпкой в руках. Швабры ведь тут не предусмотрено, так что приходится по старинке — ползать на четвереньках.

Когда заканчиваю с кухней, кажется, что сейчас упаду в обморок — голова кружится, ножки трясутся. Ручки тоже. А ещё ужасно хочется есть. Порыскав по шкафчикам, нахожу какой-то давно засохший сухарик и понимаю, что продуктовых магазинов тут тоже нет, а значит, даже хлеб придётся печь самой.

Заунывно взвыв, выползаю во двор погреться на ещё тёплом осеннем солнышке. И застываю в ужасе.

Визуалы

Дорогие читатели, добро пожаловать в нашу с Лесаной новую книгу! Как вы уже догадались, она будет веселой и энергичной, со счастливым концом

И по традиции визуалы к истории

Анна, наша Золушка

МачехаБаронесса Оливия Ротшибельд (еще весьма ого-го леди)

Младшаясестрица Люсинда, Люси

Старшаясестра Кикилия, Кики

Глава 4

Едва шевеля усталыми конечностями, выползаю крыльцо, в надежде хоть немного подзарядиться под лучами осеннего солнышка. И в ужасе замираю. У меня даже сухарь недожеванный изо рта чуть не выпадает.

Буквально от крыльца во все стороны, насколько хватает глаз, земля усеяна тыквами. Большими, маленькими и средненькими. Самодовольно пузатыми и скромно аккуратными, ровненькими и кривенькими. Оранжевыми и ярко-оранжевыми.

Тыквы теснятся боками и смотрят на меня с укором, будто я сама их посадила в таком количестве. Рукотворное оранжевое море сотворила! Я обречённо осматриваюсь — вдруг где-то найдется хоть стрелочка зеленого лука, плеть с огурчиками или поздние помидорки…

Ничего!

Капусты — ноль, морковки — не завезли, картошка сбежала с грядки ещё весной. Даже петрушки или укропа захудалого — ни единого стебелечка. Всё, что выросло к осени, — это тыквы, тыквы и еще раз тыквы. Словно нашествие какое-то оранжевое случилось.

Тут над деревянным, малость покосившимся забором появляется любопытное женское лицо. Всматриваюсь в него и в голове откуда-то появляется информация, что это Клавдия, соседка золушкиного семейства. Тетка нахальная, ехидная и с хорошо подвешенным языком. В руках у неё ведро, полное яблок, в душе — явно праздник.

— Ой, гляньте-ка, великое тыквенное королевство! — верещит она так, чтобы услышали все остальные соседские завистники. — Ну вы, конечно, хозяюшки, ничего не скажешь. Урожай — на загляденье, прям хоть всем миром суп вари. Ой, стойте, а кроме тыквы-то у вас что? Случайно не тыква? А в добавку к тыквам что? О-о, тоже тыква!

Я обречённо оглядываю плотные ряды оранжевого безумия. Зачем нормальным людям столько тыкв⁈ А ненормальным зачем?

Не выдерживаю, хватаюсь за голову:

— Куда столько тыквы-то⁈ И кто это посадил⁈

На мой вопрос тетка Клавдия с наслаждением тянет:

— Так ты и посадила, а надоумили тебя сестрицы твои с мачехой! Вот вы бабы-дуры, прости святая Праматерь. Всю весну решали, что сажать. На всю округу спорили, чуть не дрались! Одна сестрица орала что это модно — тыквы разводить. Другая, что ей сказали — это вкусно. Мачеха твоя верещала, что хлеб из тыквы делать можно и ухаживать за посадками просто. Вот ты, как протрезвела, и засадила все, дырявого ума палата!

Я молча смотрю на это оранжевое царство, а у меня в голове монотонно крутятся мысли: «Хлеб… из тыквы.? Суп… тыквенный? Каша… с тыквой?»

А соседушка тем временем с наслаждением продолжает скалиться:

— Праздник Урожая в столице скоро. Все соседи в город поедут, будут хвастаться, у кого больше всех репка выросла, у кого капуста самая тугая, а у кого яблоки с кулак. Тебя-то, Анна, как всегда дома оставят, чтобы не позорила своим видом. А твои мачеха да сестры-дуры попрутся на праздник со своим… тыквохранилищем народу на потеху! Вот веселье будет — из урожая-то у вас одни эти шары нахальные, никчемные.

Соседка уходит, довольно фыркая и продолжая смеяться над дурами-тыквоводками. А я остаюсь наедине с этим огородным непотребством и мыслями о ее словах.

Вот так новость. Значит, это я сама это насадила, и пока буду в обморок падать от усталости и мыть полы своими изящными ручками, мачеха с сестрами будут на празднике с МОИМ урожаем красоваться?

Смотрю на остатки недоеденного сухаря своей руке, потом на ближайшую пузатую тыкву. Похоже, мое настоящее и ближайшее будущее будет очень… оранжевым. И очень смешным. По крайней мере, для соседей.

Глава 5

Я ещё немного греюсь в последних лучах солнца — хоть что-то приятное за сегодня. Потом с предчувствием ожидающего меня вечнооранжевого будущего плетусь обратно в дом. По дороге напеваю припев из старой детской песенки:

Оpанжевое небо,

Оpанжевое моpе,

Оpанжевая зелень,

Оpанжевый веpблюд.

Оpанжевые мамы

Оpанжевым pебятам

Оpанжевые песни

Оpанжево поют.

Живот от голода подвывает в такт куплетам, намекая, что уже давно готов что-нибудь заглотить. В голове зреет план приготовить себе на ужин что-то из тыквенного меню. А что делать, если других вариантов просто нет⁈

Захожу на кухню, открываю шкафчик с ножами, в который при уборке просто заглянула: убедилась, что в нем довольно чисто, и обратно