И мир дёрнулся.

Жар. Резкий, короткий, как удар — от ладони вверх по руке, прямо в грудь. Как будто кто-то на секунду подключил меня к розетке. Я сжала его пальцы — непроизвольно, от неожиданности, — и увидела, как дрогнули его зрачки. На одно мгновение. Серо-голубые глаза стали темнее, и в них мелькнуло что-то... нечеловеческое.

Он отпустил мою руку. Быстро. Слишком быстро.

— Вопросы? — сказал он ровно, как будто ничего не произошло.

Примерно четыреста двадцать семь. И первый из них: что это, чёрт возьми, было?

— Нет, — сказала я. — Вопросов нет.

Он кивнул. Повернулся обратно к камину. Аудиенция окончена.

Я развернулась, чтобы уйти, и в этот момент он сказал — тихо, почти себе под нос:

— Добро пожаловать в Ашфрост, леди Марисса.

Я оглянулась. Он не смотрел на меня. Смотрел в огонь. Но что-то в его голосе... Не тепло. Нет. Скорее — усталость. Такая глубокая, что она просвечивала сквозь весь этот лёд, как трещина в стене.

Он не хочет этого брака. Он не хочет меня здесь. Но у него нет выбора.

Это, как ни странно, первое, что у нас оказалось общего.

* * *

Гостевые покои были роскошнее всего, что я видела в жизни, включая тот раз, когда Ирина Павловна затащила нас на экскурсию в Юсуповский дворец.

Огромная кровать с балдахином — тёмно-синий бархат, серебряная вышивка. Камин, в котором уже горел огонь — настоящий, тёплый, и я чуть не расплакалась от благодарности. Высокое окно с видом на горы. Кресло. Столик. Ширма для переодевания. И зеркало — большое, в полный рост, в раме из тёмного дерева.

Я дождалась, пока Тесса разложит вещи и выйдет за горячей водой.

Потом села на пол.

Просто села. Прямо на каменный пол, посреди комнаты, не заботясь о платье, о чужом теле, о том, что леди так не делают. Потому что я больше не могла. Вся сила, которая держала меня последний час — с кареты, через двор, через этот бесконечный зал, через разговор с человеком, который не был человеком, — вся она кончилась.

Руки тряслись. Не дрожали — именно тряслись, крупно, так что я не могла сцепить пальцы. Я прижала ладони к полу — камень был холодный, и это помогло. Немного.

Я не дома. Я не в своём теле. Я не знаю, что случилось с моим настоящим телом. Может, оно лежит в офисе, лицом на клавиатуре, и Ирина Павловна вызывает скорую. Или хуже. Может, оно...

Нет. Не думать. Не сейчас.

Я зажмурилась. Попыталась вспомнить что-нибудь нормальное. Запах кофе из автомата на третьем этаже. Скрип своего офисного кресла. Мамин голос по телефону: «Машенька, ты опять не обедала?»

Мама.

Слёзы пришли без предупреждения — горячие, злые, и я закусила костяшку пальца, чтобы не зареветь в голос. Стены в замке тонкие. Наверное. Или наоборот — толстые, и никто бы не услышал, но я всё равно не могла. Не здесь. Не сейчас. Потому что если я начну плакать по-настоящему, то не остановлюсь.

Пункт первый: паника. Пункт второй: подавить панику. Пункт третий: встать с пола и начать думать.

Я досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом стала считать по-другому — как на работе, когда отчёт не сходится: разложить проблему на части, каждую часть — на подпункты.

Что я знаю?

Я в другом мире. Я в теле леди Мариссы. У Мариссы есть жених — лорд-дракон. Через два дня — подписание контракта. Магического. Нерушимого.

Чего я не знаю?

Всё остальное. То есть — практически всё.

Что я могу сделать?

Вот здесь было пусто. Я не знала магии. Не знала этого мира. Не знала, как вернуться. Не знала даже, возможно ли это.

Но.

Я вытерла лицо рукавом платья — наплевать на кружево — и заставила себя встать. Подошла к зеркалу. Посмотрела на женщину, которой не была.

Но я умею считать. Я умею находить ошибки в системах. Я умею не паниковать, когда всё горит, — потому что в бухгалтерии всё горит всегда.

Значит, первый шаг — собрать информацию. Второй — найти закономерности. Третий — составить план.

Как квартальный отчёт. Только ставки немного выше.

А ещё — там, где он коснулся моей руки, всё ещё горело. Тихо, ровно, как уголёк.

В дверь постучали.

— Миледи? Я принесла горячую воду! И... миледи, повар передал вам ужин, но я должна предупредить: здесь готовят не так, как в Восточном пределе. Здесь всё на оленине. Вообще всё. Даже пирожные.

Я обнаружила, что улыбаюсь. Помимо воли, через остатки слёз — но улыбаюсь. Тесса была как луч чего-то тёплого и нормального посреди всего этого каменного безумия.

— Заходи, Тесса.

Она влетела, нагруженная тазом, кувшином и подносом одновременно, и немедленно споткнулась о край ковра. Вода плеснула. Тесса ахнула. Я подхватила кувшин, она подхватила поднос, и мы обе замерли, глядя друг на друга.

— Миледи, — прошептала Тесса, — вы только что поймали кувшин.

— И?

— Леди не ловят кувшины. Леди звонят в колокольчик, чтобы это сделал кто-то другой.

— Тесса, если бы я звонила в колокольчик каждый раз, когда что-то падает, у меня бы рука отвалилась. Давай поедим.

Она округлила глаза, но поставила поднос на столик. Пирожок с олениной, хлеб, что-то вроде густого супа и чай — тёмный, ароматный, с привкусом, который я не могла определить.

— Тесса, — сказала я между глотками, — расскажи мне про замок. Про всех. Кто здесь живёт, кто главный, кто с кем дружит, кто кого терпеть не может. Всё.

Тесса просияла. Это был, видимо, вопрос, которого она ждала всю жизнь.

— О, миледи! Ну, значит, так. Управляющий Рикардо — его все зовут Рик, но только за глаза, потому что он делает вот такое лицо, — она скорчила гримасу, неожиданно похожую, — если кто-то при нём сокращает. Он при лорде с самого рождения. Некоторые говорят, он его вырастил, потому что родители лорда... ну... — она понизила голос, — погибли. Давно. Об этом не говорят.

Сирота. Лорд-дракон — сирота.

— Дальше.

— Казначей — его зовут Мервин, и он... — Тесса замялась. — Ну, он такой. Скользкий. Улыбается всем, но у него глаза не улыбаются. Вы понимаете?

Я понимала. У нашего финансового директора были такие же глаза.

— Потом есть капитан стражи — Торен, вот он хороший. Строгий, но справедливый. Кухарка Мэг — с ней лучше не ссориться, особенно по утрам. Библиотекарь — профессор Ольвен, старенький, но странный. Говорит загадками. Однажды я спросила его, где масло для ламп, а он ответил: «Свет