class="p1">Они долго бродили по улицам. Пека — так назвал себя паренек — рассказывал жуткие истории о таинственных привидениях, о случаях на кладбищах и неуловимых разбойниках.　

Прощаясь, он сказал:　

— Приходи завтра к «Мосторгу» и жди меня справа от входа. Не пожалеешь.　

И вот, взяв сумку с книгами, Толя отправился к «Мосторгу». У входа толпилось много народу. Но Пеки не было. Толя отошел в сторонку и приготовился ждать.　

Вдруг кто-то коснулся его плеча. Он оглянулся. Это был Пека. Его маленькие глазки беспокойно бегали. Он слегка подтолкнул Толю плечом. Когда они отошли от людей, толпившихся у входа в магазин, Пека вполголоса сказал:　

— Как только откроют, айда за мной в самую давку. Я буду удить, а ты принимай улов и прячь в свои книжки.　

— Какой улов? — спросил Толя.　

— Какой, какой! — зло передразнил Пека. — Деньги, вот какой. Сюда без денег не ходят. А мы сделаем фокус-покус: деньги ваши станут наши. Понял?　

Толя испуганно отступил. Теперь он все понял. Но он не хочет чужих денег.　

Пересилив страх, выпалил:　

— Не хочу.　

— Цыц! — зашипел Пека и вдруг совершенно неожиданно заулыбался. — Не бойся, дядя шутит.　

Он дружелюбно взял Толю под руку и увлек за собой.　

Больше об этом разговора не было. Они, как и накануне, бродили по улицам. Пека рассказывал длинные истории, в которых не последнюю роль отводил себе. Размахивая руками, он показывал, как сбивал с ног своих противников.　

Прощаясь, Пека обнял Толю за спину длинной худой рукой.　

— Приходи завтра опять. Погуляем. Жалко только, денег нет, — купили бы конфет, в кино сходили бы. Может, захватишь завтра несколько рублевок? Поищи в кармане у матери. Не обеднеет. А мы такое удовольствие справим, что чертям тошно будет. Потом я тебе деньги верну, и ты положишь их обратно.　

Толя молчал.　

— А если деньжат не найдешь, захвати какую-нибудь вещичку. Самую пустячную. Только которая поменьше, чтобы в карман или в твою книжную сумку поместилась.　

Пека вонзил в Толю колючие глазки и вкрадчиво спросил:　

— Принесешь?　

Толя ничего не ответил. Он повернулся и пошел.　

— Принесешь! — бросил ему вдогонку Пека. Но теперь в его голосе звучала не просьба, а требование, даже угроза.　

Толя невольно оглянулся. Пека стоял, широко расставив ноги, и исподлобья сверлил приятеля злым взглядом.　

— Не принесешь, расскажу матери, сколько дней в школе не был.　

Толя опустил глаза.　

— Принесешь? — переспросил Пека. Он все так же твердо стоял на широко расставленных ногах. Руки его были глубоко засунуты в карманы вылинявших брюк.

«Скажет», — мелькнуло в голове. И Толя сдался.　

— Принесу…　

— Давно бы так, — миролюбиво сказал Пека. — Топай, а завтра чтоб все было, как в таблице умножения. Понял?　

Толя кивнул головой и торопливо зашагал прочь.　

— Можешь не спешить, — крикнул Пека, — настоящие ученики еще сидят за партами!　

Но Толя не оглянулся и не сбавил шагу. Ему хотелось поскорее уйти от того места, где стоял Пека. Завтра он потребует денег. А где их взять? Или, может, действительно принести ему какую-нибудь вещичку? Какую? Может быть, фарфорового кота? Но если он исчезнет с этажерки, мать сразу хватится.　

Нет, он не сделает этого. Ничего он не понесет Пеке и больше не пойдет к нему.　

Но другой голос опасливо предупреждал: а что, если Пека сам разыщет тебя?　

Толя остановился. Идти домой не хотелось. Да и время было еще раннее. Он повернул в Еропкинский переулок к бабушке.　

Кроме нее, никого дома не было.　

— А, внучек пришел! — обрадовалась бабушка. Но, мельком посмотрев на большие стенные часы, перевела беспокойный взгляд на внука — Ты что это так рано, Толюшка?　

Толя хотел сказать, что заболела учительница, но густо покраснел и потупясь ответил:　

— Не был я в школе. Я тебе, бабушка, всю правду скажу.　

Выслушав внука, старуха помолчала, потом раздумчиво проговорила:　

— Вот тебе и притча.　

Толя ничего не понял и спросил:　

— Как же мне, бабушка, быть с Пекой?　

Бабушка нахмурилась.　

— Плюнь ты на него — и всё тут. Что с ним еще делать? Козявка он, твой Пека, и ничего больше. Хоть и кусачая, а все одно козявка. И думать о нем забудь. Хуже, что ты школу пропустил. Вот где заковыка. Учиться тебе, Толюшка, надо все одно как есть и пить. Ты маленько запутался и сразу из школы сбежал. А вот нам никак туда не попасть было. Возьми хоть дядю Володю. Мы его в одиннадцать лет определили работать к купцу в трактир. Доставалось парнишке и от купца и от захмелевших гостей. А страсть к учению не отшибло. Уже после революции взялся он за книжки. И глядишь, выучился на инженера. Вот как. И Фенюшка наша, тетка твоя, тоже будет ученая.　

Толя молчал. Он думал о том, как снова придет в класс, как все будут смотреть на него. Вера Ивановна скажет: «Подними голову, Панфилов, и честно признайся, почему ты не ходил в школу.» А Вовка-колобок обязательно хихикнет.　

Толя посмотрел на бабушку. Все она знает, добрая бабушка, но не знает, как тяжело Толе возвращаться в школу. Бабушка никогда не училась в школе, — откуда ей знать, какие там есть насмешники.　

Но в школу он пошел. Бабушка в коридоре пошепталась с учительницей, и та позвала его в класс. Все уже сидели на своих местах.　

— Вот и Панфилов пришел, — сказала Вера Ивановна. — Как мы и предполагали, дети, Толя болел. Жаль только, что мы не проведали его раньше. Это наша вина. А теперь надо помочь ему наверстать упущенное.

ПУТЬ К ЦЕЛИ

Только один раз учительница напомнила о его исчезновении из школы.　

Разговор этот произошел, когда мальчик уже был в восьмом классе. Они едва не столкнулись у дверей школьной канцелярии. Толя вышел оттуда, читая какую-то бумажку.　

— Простите, засмотрелся. — И он взглядом указал на бумажку.　

— Должно быть, что-то очень интересное, — улыбнулась учительница.　

— Дело одно затеял…　

Сдерживая улыбку, Вера Ивановна спросила:　

— Не может ли учительница, научившая тебя читать и писать, приобщиться к этой тайне?

— Тайны никакой нет, — смущенно ответил Анатолий и протянул учительнице справку.　

Вера Ивановна прочла: «Дана ученику Панфилову в том, что он действительно учится в 8-м классе 280-й школы, Ростокинского района Москвы. Имеет отличную дисциплину, успеваемость приближается к отличной».　

— Зачем? — спросила учительница, возвращая справку. — Неужели опять бежишь из школы? Чем теперь прикажешь объяснить классу твое исчезновение? Опять болезнью?　

Толя смутился.　

— Простите, из-за меня вам тогда пришлось сказать классу неправду.　

Учительница положила ему руку на плечо.　

— Ты действительно болел тогда. Не совсем обычной болезнью,