— Зачем ты поешь здесь?　

— А где же мне петь? На то я и певчий.　

Мальчик насупился.　

— Я с тетей Феней был, где выступают артисты. Там поют на сцене. А потом все в ладоши хлопают. Там весело.　

— То артисты.　

— А ты тоже иди в артисты, — не унимался мальчик.

— Нет, Толюшка, мне, видно, только и тянуть на клиросе да на свадьбах играть. Учиться надо бы, а это не по мне.　

— Учись, и я буду учиться. Книжки тебе буду читать. А ты за это мне песни пой. Только веселые, не такие, как в церкви.　

Дома он усаживал отца на табуретку и предупреждал:　

— Я буду артистом, а ты хлопай мне в ладоши.　

Натужась, он пел, подражая отцу.　

Когда немного подрос, пристрастился к отцовской гармошке. Часами просиживал с ней, подбирая полюбившиеся мотивы. Но ничто не могло сравниться с радостью, которую он испытал, когда ему разрешили взять с собой в пионерский лагерь старенькую двухрядку.　

Первый раз в пионерский лагерь, да еще с гармонью! Это казалось сном. Однако резавший плечо ремень не оставлял сомнения в том, что все происходит наяву. Гармонь была нелегкой ношей для Толи. И все же он никому не отдавал ее — ни провожавшей его матери, ни пионервожатой. Согнувшись, чтобы гармонь удобнее лежала на спине, он поминутно смахивал катившийся по лицу пот и широко шагал, стараясь не отстать от строя.　

Из лагеря Толя вернулся загорелым, окрепшим.　

— Полегшала? — улыбнулась Екатерина Васильевна, кивнув на гармонь. — Небось опустела, все песни сыграл.　

Толя улыбнулся:　

— Наоборот, тяжелей стала, полна новых песен. Не хуже отца сыграю.　

Мать промолчала.　

— Вот увидишь, не хуже отца… — повторил мальчик.　

Дома было непривычно тихо. Толя прислушался, словно ждал, что вот-вот густой, чуть дребезжащий голос отца наполнит комнату. Однако ничто не нарушало тишины. Мальчик невольно глянул в угол, где всегда стояла темно-коричневая палочка с выгнутой никелированной ручкой. Угол был пуст.　

Как радовался Толя, когда узнал, что отец перестал петь в церкви и не будет больше ходить с гармонью по свадьбам! Значит, он послушался его, Толиного, совета, начал учиться. Не думал, однако, Толя, что все это обернется по-другому. Закончив музыкальную школу, отец стал учителем пения и уехал. Надолго ли? Когда он спросил об этом мать, она пожала плечами.　

— Может быть, насовсем.　

Только тогда мальчик понял смысл случайно услышанных слов. Поправив на переносице свои дымчатые очки, отец как-то сказал:　

— Не сердись, Катя, но дороги наши разные: я учитель, а ты кто? Уборщица…　

Продолжения этого разговора Толя не слышал. Почувствовав, что сын в комнате, отец сказал:　

— Погуляй, Толюшка.　

…С тех пор Толю потянуло к матери. Казалось, что горечь, как-то сразу состарившая мать, бросила свою печальную тень и на него.　

Теперь Толя садился за уроки сам. Это было непривычно. Раньше отец требовал, чтобы Толя учил уроки вслух. Даже письменные уроки он делал так, чтобы их слышал отец: пишет слово и одновременно произносит его вслух. Решает пример и тут же повторяет написанное в тетради.　

Толя попробовал учить уроки так же, как требовал отец. Но теперь это казалось странным, ненужным. Для кого повторять все вслух? Ведь, кроме него, в комнате никого нет. Мать возвращалась с работы поздно.　

Однажды, забегавшись, Толя позабыл об уроках. Он так увлекся игрой в войну, что не заметил, как пролетело время. Спохватился, только увидав возвращавшуюся с работы мать.　

— Уроки сделал? — спросила она раскрасневшегося от беготни сына.　

— Сделал, — выпалил он на ходу. И тут же остановился. Да ведь ничего он не делал. Хотел немного погулять, а получилось так нехорошо. Признаться матери? Но это расстроит ее…　

Утром, взяв книги и тетради, Толя, как обычно, ушел в школу. Но, вспомнив о том, что не приготовил уроков, замедлил шаги. Его обгоняли стайки торопившихся детей, а он брел понуро, нехотя. Ему не давал покоя назойливый вопрос: что, если вызовут? Сослаться на болезнь? А может быть, придумать что-нибудь другое?　

Поток школьников редел. Вот школьная дверь захлопнулась за бежавшим во всю прыть мальчуганом, и все стихло. Толя потоптался на месте. Может быть, лучше не идти сегодня в школу? Он решил считать до ста: если за это время появится какой-нибудь ученик, — Толя пойдет в школу вместе с ним. Сосчитав до ста, он простоял еще несколько минут. Но никто в школу уже не шел. Толя понял, что опоздал. Урок начался. Мальчик медленно пошел прочь. Несколько раз оглянулся, потом зашагал быстрее.　

Побродив без толку по улицам, Толя зашел в магазин игрушек. С полки на него глядели рассевшиеся рядком плюшевые медвежата с пуговками вместо глаз. Круто выгнув шею, косился большой конь с настоящей коричневой шерстью. Но Толю больше всего привлекал маленький черный пистолет.　

Из магазина Толя ушел, вспомнив, что скоро конец занятиям в школе.　

На следующее утро он снова не пошел в школу. Его тянуло туда и в то же время грыз страх. Казалось, что едва он войдет в класс, как его обман сразу же откроется.　

Приглаживая рукой волосы, учительница Вера Ивановна скажет: «Подними глаза, Панфилов, и честно признайся, почему ты вчера не был в школе».　

Толя думал о том, как стыдно будет стоять перед всем классом. Вовка-колобок обязательно прыснет со смеху. Ему всегда смешно. И не только Вовка будет смеяться, весь класс станет подтрунивать над ним. Даже его дружок Сема, которому он помогает по арифметике, наверное, сочинит насмешливый стишок. Это он умеет. Нет, уж лучше не идти в школу.　

Вечером Толя сделал вид, будто готовит уроки. Но, посидев немного над раскрытыми учебниками, сложил их в сумку и ушел во двор к ребятам.　

Утром, захватив книги, он пошел бродить по городу. В магазинной сутолоке Толя встретил смуглого паренька с маленькими глазками. Он был на голову выше Толи.　

Хитро подмигнув, мальчик спросил:　

— Удишь?　

Толя растерянно посмотрел на паренька. Тот ухмыльнулся:　

— Чего притворяешься? Я сам таковский. Только сегодня не клюет.　

Толя вздернул плечи.　

— Ты что, не выспался?　

Наступая на Толю, парнишка пригрозил:　

— Потише! Знай, с кем имеешь дело.　

Толя отступил. Собеседник шагнул за ним и твердо спросил:　

— Ты кто?　

Толя с недоумением посмотрел на паренька и простодушно ответил:　

— Я Толя.　

— Мне наплевать, Толя ты или Поля. Я спрашиваю, — кто ты есть, чем занимаешься?　

— Учусь в школе.　

— Учишься? — насмешливо переспросил паренек. — Чего же ты, ученик, шляешься по магазинам, когда все сидят в классах?　

Толя потупился.　

— Ладно уж, пойдем. — И новый Толин знакомый подтолкнул его к выходу.