– Не совсем неоплачиваемый, нужно в контракте посмотреть, что прописано в случае болезни. Это все Алексей Андреевич. Алевтина-то в слезы, так перепугалась, а этот говорит: «Нет, пока лежит и обязанности не исполняет, получит минимальную оплату. В контракте все предусмотрено».

Я хмыкнула, припоминая, когда он заявил, что я потеряла Тима. Взгляд серых глаз, пронзающий насквозь, нахмуренные брови, резкие слова… Так что удивляться смысла нет – этого и следовало ожидать!

– Встану сегодня, пусть… – пробормотала под нос, пытаясь подняться.

– Нет-нет, куда это? – возмутилась Настя, возвращая меня на кровать. – Хоть день полежи, ничего не случится. Да и Тимошка так волновался! – Она театрально прижала руки к груди и сообщила словно по секрету: – Он все время здесь просидел, рядышком, – указала на свободную половину кровати.

У меня с губ сорвался нервный смешок. Да уж, так и поверила! Все время здесь просидел, а сейчас решил уйти? Мальчишка, должно быть, от счастья прыгал, что навсегда избавится от меня. Дверь отворилась с легким щелчком.

– Насть, можешь… – раздался знакомый голос.

Я бросила взгляд на вошедшего Тима с бутербродом в руке. Парень уставился на меня. Напряженный, брови нахмурены, и между ними пролегла складка, губы поджаты. Копия отца, словно это Алексей Андреевич явился ко мне, чтобы отругать.

– Настя, можешь идти, – ненадолго отвернулся от меня Тим. – Рад, что вы очнулись, Лада. Знаете, когда у вас на глазах человек вдруг синеет и оседает на землю… немного пугает. – Он усмехнулся.

Насти и след простыл, словно она только и ждала, когда сюда заявится мальчишка, чтобы поскорей сбежать. Тим медленно приблизился ко мне и присел на кровать, кладя бутерброд на тумбочку, рядом с упаковкой витаминов и полупустым стаканом.

– Неужели сложно сказать было, что у вас… проблемы? – Он сильнее нахмурился.

– Как бы я сказала, если их нет? – Я усмехнулась.

Тим ниже наклонил голову и уставился на меня из-под бровей:

– Упасть в обморок в самом начале пробежки – это «нет проблем»? Сказали бы, что никогда спортом не занимались, а не делали вид, что все отлично.

Эй, я занимаюсь спортом! И всегда считала, что имею отличную подготовку.

– Кажется, именно этого ты и хотел: чтобы я помучилась и оставила работу.

– Хотел, – спорить он не стал. – Но не так.

– А по-другому я бы не ушла, – покачала головой, опуская взгляд.

Как же глупо… Зачем только согласилась на эту работу?

Мы оба замолчали. Тим, наверное, не знал, что бы еще такого едкого сказать, а я обдумывала сложившуюся ситуацию. Если он продолжит издеваться надо мной в том же духе, какие еще казусы могут произойти?

Тим вдруг поднялся с кровати и вышел из комнаты. Видимо, понял, что разговор окончен и можно приступать к созданию новых планов по уничтожению гувернантки! Но стоило мне вновь попытаться встать с кровати, как Тимофей вернулся с небольшим пакетом.

Его суровый взгляд пригвоздил к месту. А когда парень приблизился, то надавил мне на плечи, заставляя вновь опуститься на кровать.

– Вы хуже меня, – раздраженно заявил он. – Что сказал врач? Отлежаться. А вы?

– Это был обычный обморок. Если ты хоть иногда будешь позволять мне выспаться, такого больше не повторится.

Он закатил глаза, словно сам был моей нянькой. Забавно.

– Я… – начал Тим, а потом всунул мне в руки пакет. – Вот!

Казалось, он хотел еще что-то сказать, но лишь вздохнул тяжело и… ушел. Я опасливо заглянула в пакет, думая, какие еще сюрпризы мальчишка успел приготовить, и замерла…

Небольшая коробка, лежащая в пакете, не была оформлена как подарок, но являлась им. Я, не веря своим глазам, вытащила ее и осторожно открыла, боясь дышать… Новый ридер, лучше моего старенького, брендовый.

И карточка, на которой написано несколько слов.

«Я хочу извиниться».

12

К счастью, от запланированных занятий Тим не отказался. Тем же днем в назначенное время он явился ко мне в комнату с тетрадкой и нетбуком под мышкой и заявил, что готов к уроку английского. Правда, вместе с ним в комнату ввалился и Дериглазов, выпроводить которого не удалось. Он остался сидеть, пялясь на нас.

А посмотреть было на что: Тим – видимо, совесть у него проснулась – настоял, вынуждая меня соблюдать постельный режим, и сам устроился на моей кровати. Диму это особо веселило, но он был не так глуп и не стал отпускать едких комментариев.

Но к концу занятия я начала подозревать, что на кровати Тим разместился лишь потому, что так было удобней. Развалился, подложил подушку под спину и расслаблялся! Но ему действительно не пришлось напрягаться: английский Тим знал не просто на уровне, а отлично, когда я выбрала для него обычную программу для одиннадцатых классов, решила начать с нее… Ну ничего, мелкий, недолго наслаждаться будешь! В следующий раз так нагружу, мало не покажется!

– А вы забавно смотритесь, – подметил Дима, когда Тим, пожаловавшись на жажду, устроил перерыв и убежал из комнаты.

– Мы не смотримся, мы пытаемся заниматься. И прожить адский месяц вместе.

Я тяжело вздохнула, вылезла из-под одеяла и наконец смогла размяться, потянувшись так, что кости захрустели. Дима фыркнул, покачав головой, но ничего не сказал. Я полезла в шкаф, чтобы найти подходящий учебник – помнила, что где-то у меня была книга продвинутого уровня.

– И все же забавно… – Дериглазов вновь принялся за свое. – Вы точно не ладите? – ответом ему был хмурый взгляд. – Понял, понял, глупый вопрос! С виду и не скажешь.

– Смоего вида? – спросила я, вспоминая, насколько потрепана после утренней пробежки.

Ответить Дима не успел – Тим вернулся с бутылкой воды, – но улыбнулся так ехидно, словно многое хотел сказать. И мне бы это не понравилось.

* * *

Полоса спокойных дней закончилась в четверг, когда Тиму вдруг позвонил Джой и сообщил о вечеринке, на которой жаждет увидеть его и брата. И почему только не сама ответила на звонок, когда зазвонивший мобильный Тима лежал у моей руки! А ведь могла…

Вместо утренних пробежек Тим настоял, чтобы я просто сопровождала его, медленно бредя по аллее, пока он нарезает круги. Не хотелось зря тратить время, но пришлось принять новые условия. К тому же… стыдно признаться, но после прогулки я устраивалась на окошке и украдкой наблюдала,