были арестованы супруги-фальшивомонетчики Михаил и Елена Степановы, занимавшиеся изготовлением и сбытом поддельных денег – кредитных билетов образца 1917 года, именуемых в народе «керенками». При обыске на квартире «нечистой пары» были обнаружены фальшивые кредитки на сумму около 8 тысяч рублей и материалы для их фабрикации.

На следующий день, 23 марта, красногвардейский патруль, свернув с Малого проспекта Петроградской стороны в сумрак Лахтинской улицы, споткнулся о мертвое тело. При ближайшем рассмотрении оно оказалось живым, но пребывающим в бессознательном состоянии вследствие удара, нанесенного тяжелым предметом по голове. В потерпевшем опознали Ивана Новикова, представителя местных криминальных кругов. При нем обнаружили целый мешок денег: 200 тысяч рублей двадцатирублевками. Все они оказались фальшивыми. Новиков занимался сбытом поддельных денег и, по-видимому, пострадал в драке с соучастниками.

Весной 1918 года питерские фальшивомонетчики активнее всего фабриковали выпускаемые советским правительством так называемые казначейские знаки достоинством 20 и 40 рублей. Они заметно отличались от «керенок», хотя и повторяли их рисунок. Собственно говоря, это были уже не деньги, а бумажки, рожденные сумасшедшей революционной инфляцией, несерьезные по виду и фактуре, со смутно различимой картинкой, ощипанным двуглавым орлом, как бы готовящимся улететь в теплые страны, уступить место рабоче-крестьянскому серпу-молоту, и с грозной, но бессмысленной надписью: «Подделка карается законом». Подделать такой «фантик» ничего не стоило, а что касается кары… Коммунистов бояться – на улицу не выходить; и не все ли равно – сдохнуть от голода дома или получить пулю от красного патруля в подворотне?

31 марта, идя «по цепочке», начальное звено коей обнаружилось на мостовой Лахтинской улицы, агенты Угрозыска вышли на некоего гражданина Берваха. Его сцапали при попытке сбыта сорокарублевых дензнаков собственного изготовления. Преступника отконвоировали в районный комиссариат; там он попросился в уборную и, пока милицейские караулили у двери, вылез в окошко, спустился вниз по водосточной трубе – и был таков.

В июне 1918-го была раскрыта целая фабрика по изготовлению фальшивок сорокарублевого достоинства. Центр синдиката – темная и мрачная Петроградская сторона, филиалы – в других районах города. В ночь с 7 на 8 июня сотрудники следственной комиссии Петроградского района Николаев и Ажгирей в сопровождении вооруженной охраны нагрянули по трем «нехорошим» адресам. В квартире № 1 дома № 29 по Большой Зелениной улице ими была обнаружена серия свежеотпечатанных денежных бумажек. Литографическое оборудование для их изготовления нашлось на Ропшинской улице в доме № 4/6, в квартире № 20. Идя по следу, петроградские «сыскари» вторглись в чужой район: третий адрес – респектабельная Фурштатская улица. Там обитал известный в городе художник Гуковский. Как выяснилось, именно он, в соавторстве с темными личностями Федоровым и Янковским, рисовал фальшивых орлов и писал предостерегающие надписи на поддельных сорокарублевках. В ходе операции было арестовано десять человек, изъяты килограммы фальшивых денег.

Подделывали и мелочь. Еще в царское время начался выпуск мелких бумажных денег и марок номиналом до 50 копеек, «имеющих хождение наравне с разменной серебряной и медной монетой». При «временных» и при Советах объем этой платежно-бумажной массы резко увеличился. Выпускалась мелочь в огромных количествах, листами и рулонами. По сообщению «Красной газеты», 27 марта 1918 года при попытке сбыта фальшивых марок двадцатикопеечного достоинства были арестованы граждане Иванов, Хилькевич, Русаков, Брюкнер, Мюллер, Бурлов и организатор изготовления Аленин (в других источниках – Алехин). У этого последнего произвели обыск, в ходе которого нашли все приспособления для печатания фальшивок. И еще кое-что: «аппарат для выгонки спирта». Самогонщика и фальшивомонетчика препроводили в комиссариат, откуда тот, однако, бежал, как сказано в газетной заметке, «через форточку со второго этажа без сапог и шинели».

С разгромом этой шайки производство поддельной мелочи не прекратилось. 30 мая в мелочную лавку на Лиговке пришла за кой-каким товаром местная домохозяйка; расплачиваться стала двадцатикопеечными марками, в коих опытный глаз хозяина распознал фальшивку. Дамочку задержали; от милиции она не скрыла, что марки приобрела у гравера Юдина, проживающего по Невскому проспекту, дом № 27. К нему явились с обыском и обнаружили море фальшивых марок – на 128 тысяч рублей. Арестованный Юдин показал: марки отпечатаны обычным путем в типографии «Север», Невский проспект, дом № 140. Поехали туда – и нашли еще марок на 300 тысяч рублей.

Четверть фунта мыла на едока

Но любые деньги – крупные, мелкие, настоящие, поддельные – обесценивались стремительно. До революции хлеб стоил 3 копейки за фунт, в августе 1917-го – 12 копеек; в июне 1918-го на черном рынке – 15–20 рублей за фунт, а то и дороже. Цены на сахар достигли 40 рублей, на творог – 7–10 рублей за фунт; на яйца – 3–6 рублей за штуку. Пуд муки только за месяц – с середины мая до середины июня 1918 года – подорожал втрое, с 50 до 150 рублей; в той же пропорции выросли цены на картошку: до 60 рублей за пуд. Правда, это были «спекулятивные» цены, а со спекуляцией советская власть беспощадно боролась. Но по твердым ценам продовольствие можно было добыть лишь при наличии карточек. Карточки же в июне 1918 года отоваривались следующим образом: на месяц по жировому купону 1/4 фунта масла, по мясному купону 1 фунт солонины, по так называемому свободному купону 1 фунт рыбы и 1 селедка; кроме того, в постановлении продкомиссии Петросовета говорится о выдаче мыла «по 1/4 фунта на едока (так и сказано! – А. И.-Г.) и дополнительно 1 фунт на ребенка». Хлебная норма колебалась от 1/8 до 1/4 фунта в день.

И по таким нормам карточки можно было отоварить не всегда. 12 мая, например, Управа петроградского Продовольственного совета сообщала: «Ввиду полного истощения запасов муки в Петрограде отпуск муки по рецептам врачей (!) временно прекращен». При этом принудительному изъятию у населения подлежали все запасы, превышающие норму, а именно: хлеб, мучные изделия и мука, остатки мукомольного производства (пыль, сметки) – более 10 фунтов; мясо всех видов, солонина и сало – более 3 фунтов; жиры, масло коровье и растительное – более 2 фунтов; сахар во всех видах, крупы, молоко, чай, жировые суррогаты – более 20 фунтов; а также сено, овес, комбикорма…

При таких обстоятельствах выгоднее (да и технически проще) было подделывать не деньги, а продовольственные карточки, чеки, разрешения на получение спецпайков и тому подобные рожденные революцией бумаженции. 28 марта был арестован у себя на квартире (1-я Рождественская улица, дом № 10) гражданин Набатов; у него изъяли готовый набор техсредств для печатания продовольственных карточек, а также печатный станок. 24 мая в магазине продкооперации «Пробуждение», что на Большой Пороховской улице, дом № 9, был задержан гражданин Ларионов: он пытался получить хлеб якобы на целый коллектив по подложным карточкам.