с ними. Пойдем, — Тая потянула ее за футболку. — Смысла торчать здесь нет.

В узкой прихожей они оказались так близко, что можно было разглядеть след от подушки на щеке Нюты.

— И какой теперь план? — спросила она.

— Неизменный.

Они улеглись под одеяло, прижимая к себе бутылки с кипятком, предварительно замотанные в полотенца. Теперь их плечи, локти и бедра соприкасались. Тая переоделась в длинноватую ей в рукавах и штанинах пижаму — наверное, Славика, но теплую и мягкую. И носки надела вязаные. Точно самодельные. С пропущенными петельками. Витя тоже таким грешит, если вяжет по вечерам, когда освещение тусклое. Совсем глаза не бережет. И сразу захотелось ему написать, увериться, что все в порядке. Тая сжала и разжала кулаки.

— Ну, смотреть ЗИМ мы точно не будем, — сказала она, вытягиваясь под одеялом. — Есть предложения по досугу?

Нюта ворочалась, устраиваясь удобнее. Потом затихла, задышала сонно. Тая даже подумала, что из досуга у них сейчас случится дневной сон, но Нюта открыла глаза и попросила:

— Расскажи мне, как вы это делали.

— Что именно?

Нюта смутилась, но ответила:

— Акции. Я ничего не слышала, как в другой реальности жила. Мне теперь стыдно.

Тая повернула бутылку так, чтобы согрелись ступни.

— Ну просто у нас ничего не получалось толком, вот никто и не знал про нас.

— Если бы не получалось, вас бы не искали сейчас. — Нюта перевернулась на бок, нависла над Таей. Посмотрела строго. — Расскажи, пожалуйста. Я хочу знать.

Снег начал идти сразу, как зимовье объявили официально, и не заканчивался полтора месяца. Тая успела съехать из дома, перевезти в маленькую квартирку-студию часть вещей, профукать шкаф и обрасти стопкой спасенных книг, присовокупленных к тем, что она приволокла с собой, чтобы хоть как-то освоиться. Лева, кажется, простил ей все и сразу, стоило только прорыдать у него на руках все первые часы зимовья. Теперь он заезжал к ней по вечерам, чтобы закинуть еды и обсудить новости.

— Они сами не ожидали, что Лысин решится, засада полнейшая, — говорила Тая, начитавшись остатков оппозиционных медиа.

— И кому от этого легче должно быть? — спрашивал Лева, разливая по чашкам кофе, мгновенно ставший дефицитом.

— Никому, конечно. — Тая шумно вдыхала аромат и жмурилась. — Но приятно понимать, что они не просто злодеи, но еще и идиоты.

— Ловко ты нас от них межуешь.

— Перестань. Мы этой херни не просили.

От разговоров про коллективную ответственность хотелось блевать. От бессилия — лечь и сдохнуть. Но Тая пила кофе и придумывала варианты активности. Писала в зашифрованный чат, который был создан для переписки внутри «Оттепели».

Тая: одиночные пикеты запретили уже законодательно, но я вот что подумала

Влада: не томи

Тая: а что, если пикетировать будет не человек, а предмет? Но очеловеченный

Шурка: манекен, например?

Влада: можно манекен, да

Витя: или снеговик!

Тая: витя, ты гений! Снеговик!

Лева: или много снеговиков, чего мелочиться

Витя: я каждому свяжу маленький шарфик…

Шурка: мелкий, ты не борщи давай

Влада: да пусть вяжет, тебе что

Шурка: да тупо детсад какой-то

Тая: шур, завали!

Тая: вить, свяжи, конечно. Будет классно

Витя: уже не хочу

Влада: шура, извинись перед Витей быстро!

Шурка: да не буду я. Чего-то кого-то?

Лева: вот теперь точно детский сад…

Тая: шура не будет козлом

Шурка: слышь? Сама козел!

Лева: так, блин

Витя: я шарфы не буду вязать, я им балаклавы свяжу. Цветные. Это не детский сад же?

Влада: огонь

Шурка: вот ты жук, а! Вяжи давай

Лева: классная идея, Вить. Молодец

Тая: тогда осталось решить, где будем лепить, когда и сколько

Шурка: есть у меня одна локация, вам понравится

Лева: там много снега?

Шурка: завались

Они выехали на акцию за полночь, хотя комендантский час к тому моменту уже был введен. Мчались на машине Шурки, включив сирену, и Таю тошнило от ее всполохов, а может, это ее просто укачало на поворотах.

— Зачем столько шума? — недовольно спросил Лева.

Они втроем сидели на заднем. Смешной рядок — Тая, Витя и Лева. А Владка впереди, на правах музы всего происходящего. Тая смотрела, как ловко и привычно она положила руку на Шуркино бедро, пока он вел тачку через снег к парковке областного перинатального центра.

— Ты головой ударился, да? — почти ласково спросил Лева, когда они припарковались между серым зданием с синей крышей и приземистыми и заваленными снегом гаражами.

— Не ссыкуй, — хохотнул Шурка. — В здании никого, расформировали за ненадобностью, здание под окружное отделение отдадут, но никто еще не въехал. И камеры тут отрубили, электричество экономят. И так никто в здравом уме не полезет же! Ну а завтра понаедут с тракторами покрытие новое ложить.

— Класть, — подал голос Витя и довязал последний ряд ярко-оранжевой балаклавы. — Все, я готов, можем начинать.

Они сгребали снег по углам парковки и катали его в шары — от маленького снежка до большого такого мяча для фитнеса. Тая одновременно и замерзла, и вспотела. Напряженное тело не хотело гнуться и скручиваться, быстро заныла спина. Наверное, со стороны казалось, что компания друзей устроила себе снежное веселье, вот только друзья эти были странными — не шутили, не переговаривались, действовали быстро и напряженно. А один из них — тот, что кудрявый и подхрамывает, все время оборачивался в сторону ворот.

— Шустрее, ребята, — просил он, скатывая новый шар и водружая его на другой, побольше.

«Детский сад, детский сад, детский сад», — крутилось в голове у Таи, но она не решалась произнести это вслух.

За шалость в детском саду максимум можно было получить по жопе. На какой срок они уже накатали снеговиков, Тая подсчитывать не бралась. Просто комкала снег в подобие мячика. До ломоты в замерзших пальцах. До побелевшего кончика носа.

— Давай ты в машине погреешься, — предложил Лева, подходя ближе.

Тая покачала головой. Она как раз начала разносить по снеговикам балаклавы. Витя спешил, и вязка получилась рыхлой. Снег вываливался через нее, как тесто. Но от этого ряды кривобоких снеговиков в разноцветных масках смотрелись совсем жутко. Их снежные лица проступали через синюю, красную, зеленую, фиолетовую, желтую, бордовую, голубую, салатовую, оранжевую пряжу.

— Один, два, четыре, шесть, восемь, десять, — начала считать Владка.

Остальные столпились за ее спиной. Счет закончился на девяносто три, а вместе с ним и ночь стала прорежаться, превращаясь в предрассветную сероту.

— Ну что? Поехали? — спросил Шурка, отряхивая рукавицы от снега. — Жрать хочется жутко.

Лева первым двинулся к машине. Владка обернулась к Вите, спросила тихо:

— Ты их принес?

Голос дрогнул, и глаза блестели подозрительно. Витя завозился и достал из кармана что-то снова вязаное, но