войти в спокойную гавань, чего он им и желает»[3343]. Когда 11 марта Утрера пошел в Пардо попрощаться с каудильо, там произошла сцена, символизирующая конец эры. Франко похвалил Утреру за верность, а в конце аудиенции попросил его никогда не меняться: «Такая верность, как у тебя, это не рядовое явление». Переполненный эмоциями, Утрера пообещал отстаивать свои позиции до последнего дыхания. И здесь каудильо сломался: он обнял Утреру и залился слезами. Когда Франко отпустил его, Утрера отступил на шаг, встал по стойке «смирно» и попросил разрешения попрощаться, как подобает центуриону из организации фалангистской молодежи. Подняв руку в фашистском приветствии, он выкрикнул: «Каудильо, готов к твоим приказам! Испания, вперед!» (Caudillo, a tus ordenes! Arriba Espaсa!) Взволнованный Франко поднял в ответ дрожащую руку[3344].

Франко глубоко потрясли события в Португалии. Происшедшее он считал бесцельным разрушением всего созданного Салазаром. В это время Фрага представил Ньето Антунесу проект программы политической ассоциации, которую он намеревался зарегистрировать. Ариас и другие министры полагали, что эту инициативу надо пресечь. Сам Франко, прочтя документ, саркастически спросил Ньето: «Для какой страны Фрага пишет такие проекты?»[3345]

Продолжающийся сдвиг влево в соседней стране сказался на здоровье Франко меньше, чем решимость Хасана II избавиться от последних следов испанского присутствия в Марокко. Каудильо очень расстроили события в Испанской Сахаре[3346].

Тридцать первого мая с двухдневным визитом в Испанию прибыл президент США Джеральд Форд. Его ждал куда менее восторженный прием, чем ранее Никсона или Эйзенхауэра. Это объяснялось недееспособностью Франко и тем, что политика госдепартамента переключалась с каудильо на будущее – на Хуана Карлоса. Президент Форд провел, пожалуй, больше времени с принцем, чем с Франко[3347].

Двадцать третьего июня 1975 года новый министр-секретарь Движения Фернандо Эрреро Техедор погиб в автомобильной катастрофе близ Вильякастина в провинции Вальядолид. Каудильо сообщили об этом, когда он был на корриде. На Франко этот случай произвел сильное впечатление. Он счел это знаком свыше, поэтому решил, что небо не одобряет экспериментов с политическими ассоциациями[3348]. Логически наследником Эрреро должен был стать его заместитель, амбициозный Адольфо Суарес. Однако Суарес, как и Эрреро Техедор, был слишком склонен к компромиссам с «апертуризмом». Вместо него Франко предложил опешившему Ариасу нового министра-секретаря Движения – Хосе Солиса. Этот поступок каудильо отражал существовавшее в рядах режима убеждение, что когда враг группирует силы для наступления, Франко следует окружить себя надежной старой гвардией. Клика дворца Пардо, тесно контактирующая с Хироном и Алехандро Родригесом Валькарселом, председателем кортесов, уговаривала Франко продлить полномочия данных кортесов на полгода. Клика надеялась выиграть время, необходимое, чтобы сместить Ариаса и назначить на пост премьер-министра Солиса, Родригеса Валькарсела или даже Хирона. Клика Мартинеса-Бордиу была передаточным звеном, через которое каудильо узнавал точку зрения осаждаемого со всех сторон франкизма[3349].

Франко все так же верил в свое божественное предназначение, не ведая о том, что его сторонники-ультра мечутся в панике, страшась за свое будущее[3350]. Для осуществления планов им нужен был живой Франко. Каудильо, измотанный и жаждущий отдыха, поговаривал о том, не уйти ли в отставку, а может, удалиться в монастырь, где и умереть, – именно таковы были последние дни Карла V. Франко до самого конца сопоставлял себя с великими испанскими монархами прошлого. Рассказывали, будто донья Кармен, охваченная паникой, умоляла каудильо не уходить из политики, а позднее его встревоженный зять поддерживал в нем жизнь с помощью электроники[3351]. Живой Франко был единственной надеждой «бункера». В последние месяцы «бункер» разжигал страхи и предрассудки каудильо. Попытки клики облегчались неистребимым убеждением Франко в том, что от франкмасонства исходит угроза[3352]. Пятнадцатого июля каудильо принял в Пардо делегацию «Национального братства временных лейтенантов» (Hermandad Nacional de Alfeґreces Provisionales), оплота «бункера», во главе с реакционером маркизом де ла Флоридой. Днем раньше террористы из ФРАП[3353] убили полицейского. Франко отверг весьма серьезные претензии делегации к левым: «Я считаю, что вы уделяете слишком большое внимание лаю собак. В сущности, это меньшинство, подтверждающее нашу жизнеспособность и проверяющее, достаточно ли сильно наше Отечество и может ли оно оказывать сопротивление». Однако, пользуясь воинственной фразеологией 40-х годов, каудильо призвал Флориду и его «братство» стоять насмерть, защищая завоевания Гражданской войны[3354].

Летом 1975 года развал режима ощущался во всем. Пока Франко отдыхал в Галисии, поползли слухи о том, что по возвращении он сменит Ариаса Со-лисом. На заседании кабинета в Пасо-де-Мейрас 22 августа был предложен жесткий антитеррористический закон. Его расплывчатые формулировки проецировались на все аспекты оппозиции режиму[3355]. Первыми результатами закона стали несколько процессов, запятнавших последние дни Франко. Двадцать восьмого августа военный трибунал в Бургосе приговорил к смерти двух членов ЭТА, а 19 сентября еще на одном процессе, в Барселоне, был вынесен третий смертный приговор. Между ними, 11 и 17 сентября, трибунал, заседавший на военной базе под Мадридом, приговорил к смертной казни восемь членов ФРАП. Международная волна протестов, еще более сильная, чем во время суда над Гримау, вызвала негодование Франко. Пятнадцать европейских правительств отозвали своих послов из Мадрида. В большинстве европейских стран состоялись демонстрации и произошли нападения на испанские посольства. Президент Мексики Луис Эчеверриа призвал Организацию Объединенных Наций исключить Испанию из ООН. Папа Павел VI взывал к милосердию, как и все епископы Испании. Такое же обращение направил через сына и дон Хуан. Подобные обращения пришли от правительств всего мира[3356]. Но Франко проигнорировал их.

На заседании кабинета 26 сентября, длившемся три с половиной часа, председательствовал крайне неуверенный каудильо. Тем не менее были утверждены пять смертных приговоров. Наутро следующего дня приговоренных расстреляли. Кампания международных протестов усилилась. Тон задавал Папа Павел VI. Испанское посольство в Лиссабоне было разгромлено[3357]. Если помилования после судов в Бургосе 1970 года свидетельствовали, по утверждению каудильо, о силе режима, то казни 27 сентября 1975 года ознаменовали его окончательный упадок. ЭТА представляла собой большую угрозу, чем пять лет назад, но разница между 1970 и 1975 годами состояла в том, что теперь на Франко оказывали огромное влияние крайне правые[3358].

К этому времени каудильо заметно похудел и страдал бессонницей. Первого октября 1975 года, в день тридцать девятой годовщины прихода к власти, Франко появился перед огромной толпой у Паласио-де-Ориенте. Автобусы привезли представителей Движения со всей Испании. За несколько дней до этого телевидение убеждало людей прийти. Учреждения, заводы, фабрики и магазины были закрыты в этот день официальным распоряжением, чтобы обеспечить массовость мероприятия. В это последнее