разведчиков после многих выходов в тыл врага. Война учит многому, и одно из главных умений — это отличать своих от чужих по мелочам, по тому, как человек двигается, как переступает с ноги на ногу, как поправляет оружие. Эти ряженые были не такими, как те десантники, форму которых они позаимствовали. Они вели себя по-другому, чем сразу выдавали себя с головой.

«Хитрые суки, — подумал Ковалев. — Не лезут в основную заваруху, а пробираются куда-то целенаправленно. Похоже, у них совсем другая задача».

Взвод Ковалева — двадцать три человека, костяк отряда. Разведчики и снайперы. Они прошли с Ловцом десятки километров через мерзлые леса, еще с Поречной. Опытные бойцы. Ковалев сам отбирал их из заплутавших десантников, сам учил всем премудростям полевой разведки. И он знал: сейчас настал их час.

— Слушайте приказ, — сказал он тихо. — Те, кого мы увидели в лесу к северу от шоссе — не наши. Это переодетые немцы. Диверсанты. Они не вмешиваются пока в бой, не стреляют сейчас, потому что идут на свое задание. Видимо, они ждут, когда мы ослабим оборону, чтобы ударить в спину, напав с другой стороны от шоссе. Хотят неожиданно подойти под видом наших. Возможно, они будут изображать подход подкрепления, чтобы приблизиться вплотную, а потом расстрелять оставшихся защитников колонны в упор. Мы не знаем точно, какое у них задание. Но это не так важно, потому что наша задача — перехватить их и уничтожить. Главное, не дать им их задание выполнить. Это понятно?

Вопросов не было. Разведчики быстро рассредоточились по обочине, готовые скользнуть в лес наперерез врагам. Ковалев подал знак — и они исчезли в тумане среди деревьев, как призраки.

Глава 12

Дым и туман смешались в единое молочное марево, в котором звуки стрельбы и крики раненых превращались в причудливый звуковой фон. В воздухе повис запах гари, жженной резины и пороха. Ловец метался между машинами, разбрасывая последние дымовые шашки, когда услышал за спиной знакомый звук — свирепое рычание, смертельный хрип и жалобный взвизг умирающей собаки.

— Афганец! — крикнул он, почувствовав страх за четвероногого друга и поспешив в ту сторону.

Пес-попаданец стоял над поверженным Хельдом, тяжело дыша, кровь капала с его разорванной холки и разодранного бока. Шерсть свалялась, один глаз заплыл, но в другом горел все тот же ледяной огонь — человеческая ярость, смешанная со звериной силой. Афганец сделал шаг к Ловцу. Пес пошатнулся, но устоял, взглянул в глаза человеку.

«Их было двое, командир, — уловил Ловец мысль. — Одного я убил, но тут второй прибежал и накинулся. С ним я тоже справился. Собак послали враги. Я слышу их. Они идут…»

Ловец присел рядом, подхватил пса под грудь, помогая удержаться на лапах, быстро осмотрел раны. Они выглядели рваными, кровоточащими, но не смертельными, если вовремя оказать помощь. Он разорвал индивидуальный пакет и замотал бинтом холку, потом правый бок овчарки.

— Лежи здесь, — сказал он, укладывая пса за колесом подбитого грузовика. — Я вернусь.

«Не уходи… — мысль была слабой, почти угасающей. — Они идут за тобой. За нами обоими…»

Но Ловец уже поднял винтовку и скользнул в дым. В засаду.

* * *

Организовав нападение на колонну, Франц Зибер сделал первый шаг к своей цели. На фоне стрельбы у дороги он двигался бесшумно сквозь лес. Они обходили застрявшую колонну с севера, там, где туман сгущался в лесу, и не звучало ни единого выстрела. За гауптштурмфюрером шли Шкловский и четверо прибалтов: Штайнер, Бергер, Петраускас и Мяги. А двое кинологов шли впереди, придерживая собак на коротких поводках: Беккер с немного хромающим Торном и Фостер с Хельдом.

Остальные, арийцы во главе с Отто Тильдом, — прикрывали, шли позади от первой группы на некотором расстоянии. Граф Игнатьев тоже остался с ними, чтобы «запудрить мозги большевистской сволочи», как он выразился, если придется столкнуться с красноармейцами лицом к лицу. Зибер дал задание этой арьергардной группе не только подстраховывать переднюю, оставаясь на достаточном отдалении позади, а и заодно сосредоточиться на поиске Ловца в хвосте колонны.

Зибер и его люди вели поиск Ловца по центру. Русские сосредоточили все внимание на юге, откуда били немецкие пушки и пулеметы, а пехота бежала в атаку. Но с северной стороны от дороги никто из красноармейцев не ждал удара, уверившись, что немцы устроили засаду только с южной стороны от шоссе. И, конечно, никому из русских не могло прийти в голову, что это Зибер так задумал специально для отвлечения их внимания на одну сторону, чтобы самому спокойно пробраться в тыл обороняющимся у дороги и найти Ловца в длинной веренице поврежденных машин.

План казался самому Зиберу безупречным. Но тут в дело вмешался дым. И не только от горящей техники на шоссе, а и искусственный, исходящий из дымовых шашек, разбросанных русскими, видимо, для того, чтобы под прикрытием дыма попытаться эвакуировать раненых. И точно! Зибер увидел, как санитарки тащат раненых к обочине из горящих грузовиков. Но вот незадача: в этом дыму было совершенно непонятно, где находится сам Ловец.

Возможно даже, что этот неуловимый советский диверсант погиб при взрыве фугасов или при попадании снарядов из орудий гауптмана Кранца? Впрочем, Зибер плохо в такое верил. Это было бы чересчур легко. А день выдался трудным с самого начала. Да и нападение на русскую санитарную колонну происходило не совсем так, как рассчитывал Франц. Ну, кто же мог знать, что обороняющиеся смогут быстро ответить такой плотностью пулеметного огня, сбив первый атакующий порыв немецкой пехоты?

— Черт, — воскликнул Зибер, глядя из леса на дымное марево. — Где же этот проклятый Ловец? Не прочесывать же каждый грузовик в его поисках!

Штайнер, латыш наполовину, с лицом хищной птицы и злыми карими глазами, всмотрелся в туман и предположил:

— Вероятно, их командир ближе к голове колонны, герр гауптштурмфюрер.

— Что ж, тогда мы идем туда, — сказал Зибер.

Вдруг ему показалось, что в дыму бегает большой пес. Возможно, то была игра света и теней от языков пламени, но в голову Францу пришла новая идея. Он приказал:

— Беккер, спусти Торна. Пусть идет по следу их собаки. А собака обязательно приведет нас к своему хозяину.

Беккер отстегнул поводок, шепнул команду искать другую собаку. Торн, несмотря на хромоту, рванул вперед, припадая к земле и вынюхивая следы. Вскоре он исчез в дымном мареве возле дороги. А они продолжали осторожно