Канищев закурил и, щурясь от едкого дыма, внимательно смотрел на Елисеева.

– Хочешь, чтобы мы приняли тебя в свою компанию, стащи курицу у одной… – Канищев передал самокрутку Степанову. – Есть тут такая, горластая. Больше всех выступает. Марфа Овсянникова. Куркулиха. Я слышал – у нее в курятнике штук десять кудахтает. Так вот, таких стерв, как эта, раскулачить давно пора.

– А мы здесь же эту курочку и зажарим! – развил Валькину мысль Кирюша.

Он как представил себе жареную курятину, чуть слюной не подавился. Даже закашлялся.

– Пашка, выручай! На тебя вся надежда. – Юрик приобнял Пашку, заглянул ему в глаза. – Нас Марфа теперь к своему двору и близко не подпустит. А жрать охота – сил нет.

Елисеев молчал.

– Чего молчишь? Все понял? – Степанов испытующе посмотрел на него. – На, курни для храбрости!

– Я не курю.

– Ну как хочешь, нам больше достанется, – подвел итог переговоров Канищев, забирая у Мишки самокрутку и затягиваясь. – А если засыплешься, чур, на нас не валить. Сам выкручивайся, как хочешь. И вот еще что, – добавил он после небольшой паузы, – голову не забудь курице перво-наперво открутить, а то на все село кудахтать будет.

Валька показал руками, как нужно сворачивать курице голову, и издал при этом характерный звук, имитирующий хруст куриных позвонков.

35

Пашка медленно брел от клуба к дому и раздумывал о том, как выпутаться из скверной истории, в которую он попал: «А если поймают?.. Марфа будет орать как резаная, ворвется в дом бабушки и дедушки, опозорит их на всю Юровку. Как дальше смотреть в глаза маме, Саше и Даше, Кольше и Ваньше?.. Каждый будет называть меня вором!

Вот есть пословица: „Коготок увяз – всей птичке пропа́сть“. Какой там коготок! С ручками, с ножками!

А Валька со своей шайкой – они не успокоятся! Нет, держи карман! Если кража курицы сойдет с рук, будут подбивать на новые пакости. Жрать-то им каждый день хочется. И с крючка их уже фиг соскочишь.

А если будут угрожать, что расскажут директору, кто украл задачник?.. И пускай! Пусть даже побьют. Это не самое страшное в жизни.

Могу сам пойти к Костюхину и сказать, что это я украл. Ругать будут? Пусть! Куда лучше, чем быть на побегушках у Вальки и его подручных.

Нет уж! Фигушки! Не буду я курицам головы сворачивать!»

36

На следующий день в классе дежурили Саша и Даша Панфиловы. Пашка вызвался им помогать. Уж очень не хотелось выходить из школы и встречаться с Канищевым. Елисеев откладывал на потом окончательное объяснение с ним.

После дежурства ребята шли вместе по деревенской улице.

– Слушай, Паш, а про кого из деревенских ты говорил, что он и хотел бы ходить в школу, но не может? – спросил Саша.

– Есть тут семья Бояковых. Ваньша в пятом классе учиться должен, но ему не до уроков: весь дом на нем. Мать с утра до вечера в коровнике работает, доярка она. А он и воду носит, и дрова колет, и за младшими присматривает. У него сестренка маленькая и братик.

– Ничего себе! Пятиклассник, говоришь? – удивился Саша.

Пашка кивнул.

– Слушайте, мальчики. А давайте мы ему помогать будем! Я за детьми присмотреть могу. А вы с водой и дровами, – предложила Даша.

Пашка покачал головой:

– Не хочет он, чтоб помогали. Я уже пробовал.

– Все равно нужно что-нибудь придумать, – стояла на своем Даша.

37

Пашка все никак не мог придумать, как помириться с Кольшей. Несколько раз они сталкивались на улице, но даже не здоровались. Поэтому, когда Даша Панфилова сказала, что хочет покататься на горке, Елисеев решил первым сделать шаг к примирению и зайти к Первушину, у которого были салазки.

– Чего пришел? – хмуро поинтересовался Кольша, стоя на пороге дома и неприязненно поглядывая на Пашку.

Тот сразу же обратил внимание на впавшие щеки неудавшегося путешественника и ссадины на его лице.

– Салазки дай. Покататься, – глядя под ноги, выдавил из себя Елисеев.

– А фигу не хочешь? – Кольша сунул приятелю под нос кукиш.

– Да это не мне… – Пашка уже был не рад своей затее. – Даша Панфилова хочет покататься, а у меня санок нет.

Кольша, услышав про Дашу, сменил гнев на милость:

– Ладно. Сейчас выйду.

Было воскресенье. Кольша и Пашка, не глядя друг на друга, переминались с ноги на ногу возле клуба. Панфиловы не заставили себя долго ждать. Вместе с ними решили пойти Катя Мельникова и Настя Петракова.

– Ой, Коля, где это тебя так? – Даша прикоснулась рукой к его щеке.

– Да ладно, ерунда! – махнул рукой Кольша. – Руки-ноги целы.

– Мальчики, пойдемте скорее! – Насте не терпелось покататься на санках.

– Правда, пойдемте, а то ноги уже замерзли, – поддержала Настю Катя.

На горке было весело и шумно.

– Хочешь со мной съехать? – предложил Даше Кольша. – Садись вперед.

Саша подтолкнул салазки, и ребята вихрем понеслись вниз. Даша улыбалась и смотрела вперед широко распахнутыми глазами.

Кольша легко и быстро затащил санки наверх.

– Еще? – вопросительно посмотрел он на Дашу.

– Пусть Настя и Катя съедут. Им тоже хочется.

Потом салазки перешли к Пашке с Сашей.

Кольша с нетерпением ожидал своей очереди, чтобы снова скатиться вниз с Дашей, на которую он изредка посматривал с симпатией. Ему понравилось, что она во время спуска не визжит, как другие девчонки.

– А теперь мы с Пашей съедем? – Даша бросила беглый взгляд на Кольшу.

Тот немного растерялся, но не подал виду, что огорчен.

Даша села позади Пашки и крепко обхватила его руками. Саша с разбегу подтолкнул санки, они понеслись с горы так, что только ветер засвистел в ушах.

А Настя Петракова между тем глаз не сводила со странной «ледянки», на которой пулей в очередной раз несся вниз Васёк.

– Коля, скажи, а на чем это он катается? Из чего он эту штуку сделал?

– Как из чего? – засмеялся Первушин. – Из коровьей лепешки!

– Фу! – Настя закрыла нос ладошкой. – Так она, наверное, пахнет?

– На морозе – никакой вони! – успокоил ее Кольша. – Там еще лед сверху и снизу. По льду только на такой и кататься! Видишь, какая скорость.

Когда Даша с Пашкой поднимались с санками наверх, на горке появился внук Марфы Овсянниковой Гриньша. Рядом с ним стояли трое его приятелей…

– А! Кого я вижу! Три детдомовские крали у старухи лук украли!

– И ничего… мы… не крали! – Даша запыхалась от быстрого подъема.

Настя и Катя, не обращая внимания на деревенских мальчишек, быстро оседлали подъехавшие к ним санки и помчались с горки.

– А ничего эта девка, хоть