назад бессознательное уже было основным научным понятием, используемым в любом серьезном психологическом исследовании. Мы не можем больше позволять себе выступать в роли Всемогущего Бога, восседающих судей, рассуждающих о достоинствах и недостатках природных явлений. Мы уже не строим свою ботанику на старомодном разделении растений на полезные и вредные, а зоологию – по наивному делению животных на опасных и безвредных. Но мы по-прежнему самодовольно считаем, что сознание имеет смысл, а бессознательное – явная чепуха. В науке такое высокомерие вызвало бы смех в зале. Имеют или не имеют смысл, скажем, микробы?

Чем бы бессознательное ни было, оно является естественным природным явлением, воспроизводящим осмысленные символы. Нельзя ожидать, что тот, кто ни разу не заглянул в микроскоп, будет специалистом по микробам, так же и тот, кто всерьез не изучал натуральные символы, не может считаться компетентным судьей в этом деле. Однако общая недооценка человеческой души столь велика, что ни великие религии, ни философии, ни научный рационализм не изъявили желания взглянуть на нее дважды.

Несмотря на то что Католическая Церковь допускает появление снов, посланных Богом (somnia a Deo missa), большинство духовных деятелей не предпринимают серьезных попыток понять сны. Я сомневаюсь, что существуют какой-либо протестантский трактат или доктрина, удостоившие своим вниманием вопрос о восприятии гласа Божьего (vox Dei) во сне. Но если теолог действительно верит в Бога, то какие основания у него считать, что Бог не способен говорить посредством сновидений?

Я более полувека изучал натуральную символику и пришел к выводу, что сновидения и их символы не являются бессмысленными и бестолковыми. Наоборот, сны дают наиболее интересную информацию как раз тем, кто затрудняется понять их символы. Результаты, конечно, имеют мало общего с такими делами, как купля-продажа. Но смысл жизни не определяется всецело лишь успехом в деловой сфере, так же как глубина желаний человеческого сердца не измеряется величиной счета в банке.

Сейчас в истории человечества наступил такой этап, когда все усилия направляются на изучение окружающего нас мира и очень мало внимания уделяется сущности человека, его психике, хотя проводится немало исследований, предметом которых выступают функции сознания. Самая же сложная и неведомая часть разума, производящая символы, до сих пор почти не исследована. Это может показаться почти невероятным, ведь мы получаем сигналы из бессознательного каждую ночь, но расшифровка этих посланий представляется слишком утомительным занятием почти для всех, исключая немногих людей, которых это беспокоит. Величайший инструмент человека – его психика – привлекает мало внимания, зачастую ей попросту не доверяют и презирают ее. Пренебрежительное «это всего лишь психология» часто означает «это ерунда, пустяки, ничего достойного внимания».

Откуда пошли эти повсеместные предрассудки? Очевидно, мы настолько были заняты тем, о чем думали, что совершенно забыли спросить, а что же о нас думает бессознательная часть психического. Идеи Зигмунда Фрейда подтвердили существование презрения к психическому у большинства людей. До него бессознательным просто пренебрегали и не замечали его, теперь же оно стало свалкой всего морально отвергнутого.

Сегодняшняя точка зрения, конечно, односторонняя и несправедливая. Она не согласуется даже с известными фактами. Фактическое знание о бессознательном показывает, что это природное явление и – как сама Природа – оно, по крайней мере, нейтрально. Бессознательное содержит все аспекты человеческой природы – свет и тьму, красоту и безобразие, добро и зло, мудрость и глупость. Изучение индивидуального и коллективного символизма – задача огромная и до сих пор не решенная. Но начало уже положено. Первые результаты обнадеживают, поскольку они, вероятно, подсказывают ответы на многие не решенные до сих пор вопросы, волнующие человечество сегодня.

Часть 2

Джозеф Хендерсон. Древние мифы и современный человек

Вечные символы

Древняя история человечества со всей своей многозначительной выразительностью переоткрывается сегодня в символических образах и мифах, переживших древнего человека. Чем глубже археологи «закапываются» в историю веков, тем понятнее, что большую ценность для нас представляют не исторические события как таковые, но изваяния, изображения, храмы и языки, рассказывающие о древних верованиях. Другие символы нам помогают обнаружить филологи и религиозные историки, которые способны перевести эти верования в умопостигаемые современные понятия. В свою очередь, последние оживают в трудах антропологов. Они могут показать, что одни и те же символические образцы и формы могут быть обнаружены в ритуалах и мифах малых клановых общин, существующих на задворках цивилизации, не меняясь столетиями.

Подобные исследования помогли изменить односторонность взглядов тех современных людей, которые полагают, что такие символы являются созданиями людей античности или «отсталых» современных племен и поэтому не имеют ничего общего со сложностями современной жизни. В Лондоне или в Нью-Йорке мы можем посчитать ритуалы плодородия человека неолита архаическим предрассудком. Если кто-нибудь заявит, что у него было видение или же что он слышал голоса, то к нему отнесутся вовсе не как к святому или оракулу. Скажут, что у него умственное расстройство. Мы читаем мифы древних греков или сказания американских индейцев, но нам и в голову не придет увидеть какую-либо связь между ними и нашим отношением к героям или драматическим событиям сегодняшнего дня.

Однако же, такие связи имеются. И те символы, которые их представляют, не утратили своего релевантного значения для человечества.

Один из главных вкладов нашего времени в понимание и переоценку таких вечных символов был сделан Школой аналитической психологии д-ра Юнга. Здесь смогли разрушить случайным образом установленное различие между первобытным человеком, для которого символы являются естественной частью повседневной жизни, и современным человеком, для которого символы, по всей видимости, вещи ничего не значащие и практического смысла не имеющие.

Как д-р Юнг ранее показал в этой книге, человеческий разум имеет свою собственную историю и психическое удерживает в своей памяти множество следов, оставленных предшествующими стадиями его развития. Кроме того, сами содержания бессознательного оказывают формообразующее влияние на психику. Сознательно мы можем их игнорировать, но бессознательно мы на них реагируем, реагируем и на те символические формы – включая сновидения, – в которых они себя выражают.

Индивид может чувствовать, что его сновидения спонтанны и бессвязны. Но через какой-то промежуток времени аналитик обнаруживает в них некую серию образов, несущих в себе значимый рисунок, образчик, паттерн; и усвоив это на сознательном уровне, его пациент в конце концов приобретает новое отношение к жизни. Некоторые из символов в таких сновидениях проистекают из того, что д-р Юнг назвал «коллективным бессознательным», а именно той частью психического, которая удерживает и передает общее психологическое наследие человечества. Эти символы оказываются настолько древними и незнакомыми современному человеку, что он не в силах понять или