— Лес… — многозначительно тянет Диана. — Шла-шла, и вот… — указывает на него рукой.

— А какого икса тебя сюда занесло?

— Шиповник искала.

— Нашла? — вопрос с подъебом. Только Диана может искать шиповник, а найти приключения на пятую точку.

— Немножко, на чай хватит, — отвечает так, словно не понимает подтекста.

— А с ним что делать? На отбивные?

— Нет, он буйный какой-то. — Самое интересное, что животное реагирует на мой голос спокойно, но стоит заговорить Диане, он хрокает и пытается карабкаться на дерево. Мизогинист, а не кабан. — Уверена, что отбивные из него не получатся, жесткий и вонючий. Смотри какие у него клыки, точно хряк. А еще вредный. Отходит на пару шагов, и только я собираюсь спуститься, снова подбегает к дереву. Наверное, я ему не понравилась.

— Ты не его идеал… свиньи… — осматриваюсь. Пытаюсь найти, чем можно его отогнать. — А что посоветовал бы Семеныч? — мысли в слух. И тут сплывают в памяти давнишние его советы, когда мы еще впервые были здесь. — Помнишь, он говорил, что кабанов дразнить нельзя, обязательно кинется. Они бояться резких запахов… Тебе сильно страшно?

— Не очень, а что?

— Значит запах — это не наш метод. Тогда пой, — вспоминаю, что агрессия и крики его тоже могут привести в бешенство.

— Ты же знаешь, что пою я отвратительно.

— На это и расчет.

— Я тебе это припомню, Туманов. Дай только спуститься.

— Вот теперь, я подумаю, стоит ли тебе помогать.

— Шутка, — Диана пытается мило улыбаться. Ей не идет наигранная милота. — «Ваня, я ваша на веки!», — посылает мне воздушный поцелуй.

Достаю из кармана телефон. Связь не ловит, но фонарик и проигрыватель работают. Яркий свет и музыка должны испугать кабана. Включаю первый попавшийся трек. На всю округу завопил AC/DC — Thunderstruck. Не знаю, как кабан, а вот Диана на дереве пошатнулась от неожиданности. Медленно обхожу сосны, ожидая нападения. Но кабана, как ветром сдуло. Только его волосатая задница мелькнула вдалеке.

— Иди ко мне на ручки, — засовываю телефон в задний карман, и раскрываю объятия, готовый принять свое счастье целиком. Подхватываю ее под коленки и снимаю с дерева.

— Ты мой спаситель, — улыбка расплывается на ее лице.

— Давно тут кукуешь? — беру ее холодные руки в свои. Ледышки. Тру их и дышу, пытаясь согреть.

— Минут двадцать, но по ощущению — часов двадцать. Это не кабан был, а козел какой-то, — ворчит, разминая ноги. — Затекли и замерзли, — прихрамывая, делает первые шаги. — Мы так и будем идти по лесу под эту музыку?

— К зиме они сбиваются в стаи. Так легче искать им пропитание. Если есть один кабан, значит его друзья недалеко. Пробегая, видел старый дуб, может у него пасутся.

— Когда желудь спелый, его любая свинья слопает…

— Точно. Где там твой шиповник? Пошли, заварю. Буду тебя отпаивать.

Под аккомпанемент AC/DC добираемся до домика без приключений. Усаживаю эту знахарку-травницу на диван, укутываю в одеяло, а сам принимаюсь за домашние дела. Первым делом растапливаю печь, потом завариваю чай, готовлю обед, рублю дрова… заняться есть чем. Диана же засыпает, и почти весь день проводит на диване. Ночью, как и следовало ожидать, у нее поднимается температура. А у нас ни градусника, ни лекарств. Глупо было даже предполагать, что в машине, предоставленной цыганами, мы найдем аптечку.

Взволнованный, не выспавшийся, но полный решимости, собираюсь ехать в соседнее село. От чего меня пытается отговорить та, которая не может произнести ни слова. Ангина.

Глава 23

Дмитрий.

— Я сказал, что поеду! И не спорь! — Диана лишь машет руками, пытаясь жестами предостеречь от возможной опасности. — Привезу лекарство, молока тебе парного, меда… Чего еще хочешь?

— Шоколадку, — сипит еле слышно.

— Будет тебе шоколадка, — беру ключи от машины и смотрю на эту болезную. Жалко, но кто ей виноват. Прогулялась по лесу… погоняла кабана. Или он ее? Сидит теперь, замотанная в одеяле, только нос торчит. Ей то холодно, то жарко… Болеть — это всегда плохо, особенно тогда, когда цивилизация далеко. Выхожу из домика. Запирать не буду, мало ли… чтобы не угорела. Надеюсь, чужие сюда не забредут.

По сравнению с температурой в доме, на улице холодрыга. Я натопил так, что стальные круги на печи накалились до красна. Думаю, что за час-другой жилище не успеет остыть, а жа́ра в печи хватит, чтобы не потухла.

Сажусь за руль и, петляя по лесным дорогам, направляюсь в ближайшую деревню. Там и живет егерь Семеныч. Попрошу у него молока, а лекарство куплю в местной аптеке.

Что в лесу, что в деревне — дороги нет. Точнее она есть, только земляная. Летом, когда жара, по ней ездить можно, но в сырую и слякотную погоду не каждой машине под силу справиться с этими ямами и накатанной колеей. К центру, дорога становится чуть лучше. Когда-то, наверное, еще в семидесятые, здесь был асфальт. И возможно его даже латали.

Остановившись у аптеки, смотрю на свою ласточку. Машина забрызгана грязью практически до крыши. Из-под крыла вообще висят комья грязи. Зато теперь, она ничем не отличается от местных.

Здание аптеки… точнее старый бревенчатый дом. Тем не менее вывеска красуется новая. А еще тяжеленая железная дверь на жесткой пружине, окрашенная в грязно бордовый цвет, которую никак не может открыть бабулька, выбивается из стиля 50-х. Поднимаюсь по старым деревянным ступенькам, еще не прогнившим, но требующим ремонта, и помогаю женщине.

— Прошу, — пропускаю ее, и захожу следом.

— Добрый день, Валентина, когда этот ирод поставит подпорку под дверь, ее же невозможно открыть, — возмущается женщина, высказывая фармацевту претензии.

— Иди и скажи ему сама! Уже сто раз говорила, а толку?! Только нервы себе порчу.

— Дай мне мазь какую-нибудь, колени болят.

— На, вот эта хорошая, индийская. С ядом кобры.

— Пекучая?

— Лечебная, — нервно отвечает фармацевт.

— Сколько? — крутит в руках коробок с мазью покупательница.

— Пятьсот.

— Ой-ёёё, чего ж так дорого? — возмущается пожилая тетушка.

— Бесплатно — подорожник у дороги! — фармацевт Валентина выхватывает тюбик с мазью из рук у покупательницы.

Перестаю вслушиваться в их разговор, потому что он больше напоминает ругать, и осматриваю помещение. Будто вернулся в прошлое. Все такое допотопное, обшарпанное. А витрины не как сейчас, высокие с пластиковым окошком, а какие-то низкие, как школьные столы, накрытые стеклом. И все препараты разложены, словно реликвии в музее. А за спиной той самой Валентины — белые каркасные железные шкафчики со стеклянными дверцами и полками. Прямо винтаж.

Пока я рассматривал этот раритет, дошла моя очередь.

— Вам что, молодой человек? Сразу скажу, наркотические препараты