она, входная дверь. Прямо по курсу. Всего пару шагов, и я на улице. Только бы от радости не оступиться и с последних ступенек не скатиться кубарем.

Кладу руку на ручку двери, задерживаю дыхание, давлю… и она поддается… Выдыхаю. Это нервное. «Дыши, бобер, дыши», — советую себе.

— Кристина Михайловна, — резко останавливаюсь, как вкопанная. Меня окликает горничная, — можно уже убрать в вашей комнате? — Взмах руки, не оборачиваясь. Отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи. Вроде и не отказала, но и ничего не сказала. Пусть сама решает, взрослая девочка.

Распахиваю входную дверь. Порыв морозного воздуха бьет в лицо. Мне страшно, и холодно. От адреналина, бушующего в крови, трясет, будь здоров.

Снова ступеньки. Чтобы немного успокоиться, считаю их. Шесть.

Красный Лексус Кристины натерт до блеска. Даже через солнцезащитные очки слепит. Возле машины — охранник. Открывает мне дверь. Прикусываю себе язык, чтобы ничего не ляпнуть. Если рост и комплекция у нас с Кристиной приблизительно одинаковые, то голоса точно разные.

Наклоняю голову как можно ниже. Капюшон съезжает, закрывая забрало. Ни черта не вижу, но уверена, что не промахнусь.

— Прошу, Кристина Михайловна, — охранник хочет подать мне руку, но я подхватываю полы шубы и проскальзываю в машину, усаживаясь за руль. Отворачиваюсь от него, типа что-то ищу на заднем сидении.

Дверь захлопывается. Завожу машину и медленно трогаюсь. Если рвану с низкого старта, то охрана на центральных воротах точно заподозрит неладное. А они должны открыть мне ворота сами, машина не сможет их снести.

Пока медленно качусь к воротам, обдумываю, чем можно их отвлечь. Карта! Точно!

Достаю их кармана платиновую банковскую карту Разжаева и зажимаю ее между пальцев так, что она первой бросится в глаза охранника через лобовое стекло. Он не вспомнит очки на пол-лица, он будет помнить заветный кусок пластика.

Подъезжаю к воротам и сигналю. Из домика охраны выскакивает молодчик. Он хочет подойти к машине, а я жму на клаксон и кручу карточкой, как умелый шулер. Он стопорится. Карта его гипнотизирует. Не даю ему времени на размышления, снова жму на сигнал. Охранник срывается и бежит к воротам. Он уверен, что Кристина спешит по магазин тратить деньги босса. А злить эту истеричку в его планы не входит, поэтому и поторапливается.

Внутри все замирает от ожидания. Мне кажется, что даже время замедляется. Секунды тянутся вечность. Прошлое пролетает черно-белым фильмом. Если сейчас поймаю, то прикопают возле забора, как хомяка.

Как только ворота открываются достаточно, чтобы проехала машина, жму на газ и, ищите меня семеро!

Скорость максимально дозволенная. Не хочу привлекать внимание полицейских. Мы хоть и из одной песочницы, но особо не любим пересекаться, часто не можем поделить пасочки.

Чем дальше я от резиденции Разжаева, тем более легко и свободно себя чувствую, словно птичка, вырвавшаяся из золотой клетки. Скидываю капюшон с головы, снимаю очки.

От радости, хочется петь! Может это и преждевременно, и я сейчас буду схвачена и отхуячена, но ветер свободы уже бьет в лицо и будоражит. Включаю радио и подвываю:

Уууу-уууу-уууу Барбара Стрейзанд!

В ход пошли движения. Танцевать за рулем, тот еще экстрим.

В кармане шубы зажужжал телефон. Достаю его и смотрю на фотку звонящего. «Левушка», гласит подпись. Какие телячьи нежности, фу…

— Левушка, — принимаю вызов, — ты уже заскучал без меня, — интересуюсь с насмешкой.

— Ты, гребаная психопатка! — орет так, будто его кастрируют.

— Возможно! Если это так, то это объясняет многое, — обдумываю его слова обвинения.

— Ты чуть не свернула ей шею!

— Чуть, не считается. Лев Николаевич, что вы так кипятитесь? У меня ж опыт… а его не пропьешь.

— Я тебя найду и… и… лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю, — угрожает профессионально, я прямо верю. Смотрю на спидометр. Нас разделяет километров двадцать. У меня есть в запасе время. Давлю на газ, стараясь увеличить расстояние.

— Не обижайся, Лев. Я — птичка вольная, мне не по нраву золотые клетки. Чао! — отбиваю.

Петлять по городу бессмысленно. Уверена, что машину Кристины отслеживают и легко найдут. Тут главное выбрать правильное место, где ее оставить. Еду на рынок. Сегодня суббота, народу тьма. Никогда не понимала людей, посещающих рынки. Толкаться жопами в надежде урвать что-то подешевле, или иметь возможность поторговаться, будучи при этом обвешенным, то еще удовольствие. Это пережиток прошлого.

Но сейчас мне не приходится выбирать. Останавливаюсь как можно ближе к той части рынка, где продают вещи. Выскакиваю из машины, прихватив платиновую карту. У первого же павильона покупаю себе пуховик, зимние кроссовки… все из дорогой серии, Лева же платит… Тут же снимаю немного налички, покупаю новый телефон с картой. В машине оставляю дорогущую шубу Кристины, телефон, карту, ключи, и жду в сторонке, попивая кофе.

Буквально через пару минут подъехала машина. Охранники Разжаева разительно отличаются от окружающих посетителей рынка. Как только они открывают машину Кристины, растворяюсь в толпе. Мне здесь больше ловить нечего.

Недалеко от рынка — станция метро. Катаюсь, меняя ветки и выходя на рандомных станциях. Последняя точка моего путешествия — конечная одной из веток. Поднимаюсь на улицу. Тут дежурят таксисты-частники. Ищу среди них цыган.

— Привет, — подхожу к одному из. Если мне не изменяет память, я видела его у дома барона. — Отвези меня к баро Мирчи.

— А ты кто? — спрашивает с вызовом.

— Диана, — скидываю с головы капюшон куртки.

Прищуривает глаза, пытаясь вспомнить меня.

— Это был твой серебристый Мерс без заднего стекла?

— Мой, — лицо толком не вспомнил, а вот машину — да. Уникальные люди.

— Садись.

Через тридцать минут мы были у ворот барона. Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух. В этой колымаге меня укачало. Старенькая десятка — это не премиум класс.

Ворота открываются и выходит Мирчи.

— Привет, Диана. Смотрю, тебе снова понадобится машина?

— А есть?

— У нас есть все. Проходи в дом.

— Я ненадолго. Заберу своего друга и рвану дальше. Не хочу ставить тебя под удар.

— Значит проблемы не разрешились? — хмурится обеспокоенно.

— Нет. Проблемы — как снежный ком. Растают только по весне. — Заходим в дом. — Где Дмитрий?

— Пошли на кухню, накормлю тебя. Урок будет идти еще минут пять.

— Урок? — удивляюсь, и при этом не могу сдержать улыбку. Дима прислушался к моему совету? — Я хочу посмотреть.

— Пошли, — пожимает плечами.

В одной из комнат задней части дома соорудили импровизированный класс. Подходя ближе, слышу поставленную речь Дмитрия, который о чем-то вещает детям. Дверь открыта. Останавливаюсь на пороге и наблюдаю. На стену повесили школьную доску, которая уже вся исписана мелом. Кого я сразу узнаю,