не продаю. — Вот это ошарашила. Неужели я похож на наркомана? Они худые, дерганные… Смотрю на свое отражение в витрине. Сама она… дура!

— А мне и не надо. С чего вы вообще взяли… — недоумевая, развожу руки в стороны.

— Сразу видно, что городской, проездом. Мало ли, какие у вас там развлечения. Мы телевизор смотрим, — играет многозначительно бровями, словно по телевизору показали сюжет именно о моей жизни, — про звезд там, преступников, политиков… У нас такого нет. Алкашей полно, а вот такого всякого разного, нет. Срамоты этой… Совсем уже, стыд потеряли.

— Мне нужны таблетки от ангины, от кашля, антибиотики… — перечисляю все по списку.

— Вот, — сложив в пакет-майку препараты, ставит передо мной. — К оплате, — называет сумму.

— Картой можно?

— Ха! Размечтался! Не смеши, — хмыкает, — у нас банкомат, и тот в районном центре. Для этого… вжух, — проводит в воздухе рукой, словно картой по терминалу, — интернет нужен, а у нас связь через раз ловит. Принимаем только наличку. Роюсь в карманах, выгребая деньги. Хорошо, что взял Дианины, на столе лежали вместе с ключами от машины.

— Пожалуйста, — кладу перед ней купюру.

— А мельче нет? — снова недовольно. Ох и Валентина… противная тетка.

— Нет.

Долго считает-высчитывает сдачу, роется в своей сумке, чтобы разменять. Наконец-то высыпает целую пригоршню мелочи со словами:

— Всю мелочь тебе выгребла. — Сгребаю и сую карман, отчего тот сразу провисает под тяжестью монет.

Выхожу на улицу. Через дорогу, магазин. Иду туда за шоколадкой для Дианы. Покупаю ее любимый, черный с миндалем. Выгребаю всю мелочь, полученную в аптеке.

— А крупнее нет? — интересуется продавщица.

— А аптеке. Фармацевт вам поменяет.

Купив все необходимое, еду к Семенычу. Его дом на околице, ближе к трассе.

Подъезжаю ко двору, а он как раз на улице, тащит огромную лестницу из амбара.

— Эй, подожди, — привлекаю его внимание, — сейчас помогу.

— О, привет! Чего это ты тут делаешь? — оставляет в покое лестницу и лезет за сигаретами в карман.

— Привет. Да Диана приболела, понадобились лекарства. Да и молока у тебя хотел купить, меда. Горло у нее…

— Я тебе и так дам, только подсоби малеха. Сам не допру эту лестницу. Да и на крышу страшно лезть, возраст.

— А что случилось? — задираю голову и смотрю на крышу дома.

— Да печка дымит. Думаю, что труба забита сажей. Давно не чистил. А может птица какая туда попала. Они по лету туда шныряют, мало ли.

— Хорошо, давай лестницу отнесу, — хватаюсь за край.

— Погодь. Иди, переоденься. Сейчас все вещи черные будут, в саже. Зайди в дом, там Мария выдаст тебе ношенное, но чистое, которое не жалко будет выкинуть, или на тряпки пустить.

— Ага, — направляюсь в дом. Он у Семеныча добротный, из красного кирпича. Ухоженный и дом, и участок. В загородке куры, утки, корова мычит… Хозяин, что сказать.

— Хозяйка, — кричу, зайдя внутрь.

— Кто пришел? — из кухни входит баба Маша. Я видел ее всего пару раз, и то это было десять лет назад.

— Здрасьте. Я Дмитрий. Меня Семеныч попросил трубу посмотреть. Отправил к вам за старой одеждой, переодеться.

— Ой, как ты вовремя, Димочка. А я ж тут переживаю, боюсь выйти. Думаю, гляну, как он откуда чертыхнется, так и сердце станет. Ты все-таки молодой, попроворней… Сейчас-сейчас, заходи, найду тебе «переодежу».

Мне вручили старые клетчатые штаны, байковую рубашку, свитер, крупной вязки, и шапку с помпоном. Глянул на себя зеркало… «Кривое зеркало».

Подхватываем с Семенычем лестницу и приставляем к дому. Забираюсь уверенно. Вроде высоты я не боюсь… но это не точно.

— Держи, — Семеныч подает ершик для чистки труб на тросике. И я, как заправский трубочист, карабкаюсь по крыше.

— А может он голодный? — слышу голос Марии. Как будет падать с крыши Семеныч, так ей страшно смотреть, а на меня, падающего, нормально. — Борщ подогреть?

— Да, «погодь с пиздом, дай хуй настроить»! — восклицает с психом Семеныч. — Ничего ж не сделано, а она уже со своим борщом!

— А сто грамм доставать? — у женщины другие заботы, она не слышит доводы мужа.

— Доставай! Иди уже, не маячь! — отправляет ее в дом.

Ковыряюсь я недолго. Дело ладится. Только поднявшийся ветер то и дело поднимает вверх сажу, которая оседает тут же на крышу и на меня. Достаю из трубы опавшую листву, гнездо засохшее, птиц не видно… уже хорошо.

Сделав дело, спускаюсь.

— Запалите печь, чтобы проверить. Если что, я еще раз залезу.

Семеныч бежит в дом, дает указания жене, а мы на улице ждем ее вердикта.

— Не дымит, — кричит она через время.

— Ну спасибо тебе, Дима, спас старика.

Шмыгаю носом, вытирая его рукавом.

— Что ж ты… такой чумазый. Еще и рукавом размазал. Иди в дом, умойся.

— Да ладно, уже в лесу помоюсь. Баню натоплю и…

Не успеваю договорить. Возле двора останавливается черный тонированный джип. Из него выходит мужик в костюме. Весь такой чистый и наглаженный, не то что я.

— Эу, хозяин, — свистит, подзывая. Забор у Семеныча невысокий, из досок.

— Чего тебе? — прихрамывая идет к нему.

— Чья машина? — бьет ногой по колесу моего старенького джипа непрошенный гость. Вот чувствую, что он по нашу душу. В такие края просто так не едут… Достопримечательностей здесь нет, природных заповедников тоже… а лес вокруг, ничем не отличается от того, что и в пяти километрах отсюда.

— Племяша моего, — указывает Семеныч на меня рукой. — А ты кто такой? Чего тут бродишь?

— Да так… друзей ищу… Не видели тут двоих? Девушку блондинку и мужчину…

— Нет, не видели! Некогда нам… да и никто к нам в деревню сто лет не приезжал, — махнув рукой, правдоподобно врет Семеныч.

— А ты не видел? — прищурившись, спрашивает у меня.

Только открываю рот, чтобы ответить, как Семеныч опережает меня.

— Он немой с детства. И с головой нелады… отсталый.

Так и стою: чумазый, с открытым ртом и в лохмотьях. Сегодня у меня день открытий. Наркоман, да еще и умственно отсталый…

Глава 24

Дмитрий.

Как только машина скрывается из вида, бросаю вещи на заднее сидение, а сам за руль. Пофиг на грязные вещи, на перепачканное лицо, нужно как можно быстрее добраться до домика.

— Все, Семеныч, я поехал, — поднимаю руку, прощаясь.

— Что, по вашу душу? — указывает подбородком в том направлении, куда уехала машина.

— Думаю, что да. Мне надо возвращаться. Диана больная… одна…

— Ты в центре был? — интересуется с прищуром.

— Был. В аптеке, да и в магазин заходил…

— Я-то не скажу, а вот бабы… — качает головой. — Если снова приедут и спросят, отправлю их в