За прошедшие дни я выучила местный алфавит и довольно сносно научилась читать и писать. Хали Варлах прекрасно говорил и писал и на ирашском, и на бравинском, и меня обучал сразу двум диалектам одного языка. Наставник предложил было позаниматься математикой, но я отказалась. Думаю, законы математики одни во всех мирах. А вот география и история — то, что нужно. И еще, конечно же, контроль над шакти. Контроль и управление.

С каждым днем я возвращалась от наставника все позже. Старый альшар не гнал, никак не давал понять, что мне уже пора, но он быстро уставал. Очень быстро. Несколько часов, и я сама понимала, что хали Варлаху пора отдыхать. Однако с каждым днем я задерживалась у него все дольше. Будучи невероятно умным, начитанным, образованным хали Варлах мог дать мне так много! Моя воля, я бы и вовсе не уходила от него.

Трис, с ним все сложно… В тот день я совсем позабыла, что обещала ждать стража у эфета, выскочила из управления, заслышав клекот и после уже не вернулась, занятая вопросами устройства нового птеродактиля. Орхис тогда остался с новичком в трухе, а я, убедившись, что и шэрх, и яйцо устроены с комфортом, отправилась восвояси. Уже в вечерних сумерках и полном одиночестве возвращалась я домой.

Трис, вышедший от эфета и не заставший меня, как договорились, отправился туда же, в мое скромное жилище. Жарих пустил его на территорию участка, но в сам дом нет. И вот когда я, безумно уставшая, вернулась в тот день домой, застала интересную картину. Хали Трис, племянник повелителя Ирании, и босоногий парнишка Жарих в закатных лучах вместе выкладывали разномастным камнем крыльцо моего домика.

Даже залюбовалась. Страж снял верхний жилет, оставшись в тонкой рубашке. Мышцы заметно перекатывались под прозрачной тканью. Альшар не кричал на подростка, разговаривая как с равным. Спокойно объяснял парню, что делать, как правильно класть камень, куда и в каком количестве добавлять скрепляющий раствор.

Присела тихонько на высокий пенек и минут двадцать отдыхала душой, просто наблюдая за этими двумя. Наблюдала и размышляла. Трис… ведь не просто так он тут, совсем не просто так. Что я к нему чувствую? Посмотрел на мужчину внимательнее, оценивая красивое мужественное лицо, сильные руки с развитой мускулатурой, стройный торс, широкие плечи. Он мне симпатичен внешне, это сложно отрицать. Еще мне, несомненно, приятно с ним общаться. Трис добр и справедлив, не кичится своим происхождением, если бы не хали Ораш я бы и вовсе не узнала, что он племянник повелителя Ирании.

У мужчин закончился раствор. Не серый, цементный, привычный мне и не белый, гипсовый. Угольно-черный, с красными вкраплениями. Неподалеку от того места, где я сидела, в холщовом мешке как раз виднелся черно-красный порошок. Трис обернулся и увидел меня. Альшар замер. Честно говоря, у меня мелькала мысль, что он знает о моем присутствии и только делает вид, что не заметил. Но нет, его вид явно говорил, мужчина удивлен.

— Иттани Ораш! — воскликнул Жарих. — А давно вы здесь? Гляньте, какие ступеньки хали Трис помог мне соорудить! Больше ни скрипеть не будут, ни крошиться под ногами!

— Только подошла, — соврала я, старательно отводя глаза от альшара, смущенная его немигающим взглядом. — Ступени очень красивые!

— Иди… те в дом, иттани Ораш, мы почти закончили, — тихо заметил Трис, отодвигаясь, освобождая проход.

— Уже можно наступать? — замерла в нерешительности перед ступенями.

— Пока не стоит, — над ухом раздался голос Триса, а после он взял меня за талию и перенес через ступеньки, одновременно с тем толкая входную дверь.

Руки альшара задержались на моей талии чуть дольше, чем требовалось, чтобы помочь преодолеть препятствие.

— Спасибо, — поблагодарила, опуская глаза.

Позволила себе лишь короткий взгляд на стража и тут же шагнула вглубь дома. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Трис меня волновал, не стоит это отрицать. Но… я не готова пока к отношениям. Это сложно. Мир довольно отсталый, ежедневно каждому здесь может грозить опасность. Господи, да я даже не могу гарантировать, что завтра мне не придется бежать, спасаясь от преследования!

Единственное неизменное, что у меня есть — Орхис. Только он. И даже он, огромный сильный шэрх, даже он не всегда может постоять за себя. Даже он оказался в ситуации, когда его птенец остался один, а сам Орхис в рабстве у настоящего урода.

Любые отношения предполагают появление детей. Я хочу детей! Великая Мать знает, как я хочу ребенка! Но как я могу привести его в этот мир? Мир, в котором не могу гарантировать даже собственной безопасности, не говоря уже о безопасности будущей крохи.

Оттолкнулась от двери и пошла готовить ужин, думая, что это меня отвлечет. Не отвлекло. Одни и те же мысли все время крутились в голове, а еще почему-то вспоминалась прошлая жизнь. Эти воспоминания нет-нет, да и прорывались сквозь старательно возводимую завесу отчуждения от прошлого. Я скучала по удобствам, которые окружали меня раньше, скучала по спокойствию и уверенности в завтрашнем дне. Даже по сковородкам! Черт возьми, ведь у меня были такие чудесные сковородки!

В какой момент по лицу потекли слезы? Отбросила от себя серый грязный корнеплод, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я выплескивала из себя переживания последних дней, недель, месяцев. Опустилась на пол, также не отнимая рук от лица.

— Я сильная, сильная, — бормотала, словно заклинание. Только не помогало, ничего не помогало.

Истерика и не думала заканчиваться. Я плакала навзрыд, оплакивая прошлую себя, прощаясь с той жизнью, в которую никогда не вернусь, принимая то будущее, что меня ждет. Другое будущее. Главное, что оно будет, Олеся! Главное, что оно будет!

— Алисана! — сильные руки подняли меня с пола, прижимая к груди. — Что? Поранилась? Что случилось? — взволнованный голос Триса заставил-таки этот слезоразлив прекратиться.

— Все в порядке, — шмыгнула, успокаиваясь. Вытянула руки, вытирая лицо. — Отпусти меня. Отпусти, я в порядке. Правда.

— Алисана, — Трис опустил меня на пол, осторожно взял лицо в ладони, заглядывая в заплаканные глаза. Краем собственной рубашки вытер соленые дорожки. — Алисана, — снова выдохнул он. — Я тебя чувствую, — взгляд мужчины выражал смятение. Он был удивлен, не только обеспокоен моими слезами, удивлен…

— Чувствуешь? Что это значит?

Трис смутился. Отпустил меня, отошел, даже отвернулся.

Решила не расспрашивать, но он сам ответил. Повернулся, твердо глядя в глаза. От былого смущения не осталось и следа.

— Я тебя чувствую, Алисана, — повторил намного увереннее. — Это значит, что мой источник настроился на твой. Полностью.

— Трис, я…