словно я надавал пощёчин. Мой голос был обманчиво спокойным, почти бархатным.

— Просто гениально. Браво. Вы решили, что мы не умеем читать мелкий шрифт? Или просто понадеялись, что моя очаровательная спутница будет слишком занята своим маникюром?

Лицо Бурака превратилось в непроницаемую каменную маску, но я видел, как в его глазах вспыхнула и погасла паника.

— Максим, это стандартный пункт для защиты наших инвестиций… это просто формальность…

— Хватит! — я ударил ладонью по столу и резкий, оглушительный звук заставил всех вздрогнуть. Всех, кроме Даши. Она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Этот цирк окончен. Контракта не будет. Мы найдём других партнёров в Турции. Более честных, если такие здесь вообще существуют. Дарья, мы уходим.

Я намеренно назвал её по имени.

Я развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь.

Я знал, что она идёт за мной и слышал тихий, уверенный стук её каблуков по мраморному полу.

Она не отставала, не бежала — она шла в ногу со мной. Мы снова сработали как единый, отлаженный механизм. Как оружие, нацеленное в одну точку.

И в этот момент я понял, что больше не хочу её ломать.

Я хочу, чтобы она всегда была на моей стороне.

Мы сидели в ресторане в частном терминале аэропорта с видом на взлётное поле. Наш самолёт уже готовили к вылету.

Сделка века, над которой мы работали неделями, рухнула. И, как ни странно, я не чувствовал разочарования. Я чувствовал ярость, и ещё гордость за Дашу. Какая она внимательная и дотошная в документах. Пожалуй, она переплюнула даже меня. Видимо, мой старик заметил в ней это и не спроста он составил такое завещание. Я все чаще и чаще стал об этом думать.

Даша молчала, глядя в окно. Она снова соорудила между нами стену. И я понял, что меня это бесит гораздо больше, чем сорванный контракт.

— Почему ты молчишь? — не выдержал я.

Она повернулась ко мне, и я заметил в её глазах усталость.

— А что вы хотите услышать, Максим Сергеевич? Поздравления с тем, что мы едва не потеряли миллиарды?

— Я хочу услышать, что ты думаешь, — сказал я, сам удивляясь своим словам.

Она смотрела на меня несколько секунд, словно решая, можно ли мне доверять.

— Я думаю, они не ожидали, что мы заметим. Они были уверены, что вы подпишете контракт, ослеплённый перспективами. А я ведь для них просто красивая кукла, и они не учли меня как боевую единицу. Это был их просчет.

Она была права. Чёрт возьми, она была права во всём. Я больше не хотел её ломать, я хотел её изучить. Хотел понять, как работает её мозг. Откуда в этой хрупкой, запуганной девчонке в её возрасте столько ума, столько силы и столько выдержки? Ситуация с турками лишь усилила моё неосознанное, сводящее с ума влечение к ней.

— Даша…

Я хотел сказать что-то ещё, что-то о вчерашнем вечере, о том, что произошло на террасе, но в этот момент в зал почти вбежал запыхавшийся сотрудник аэропорта.

— Господин Полонский, к вам посетитель. Он говорит, это срочно.

Я нахмурился.

— Я никого не жду.

Но было уже поздно. В дверях ресторана появился Бурак Йылмаз. Один, без своей свиты. Его пиджак расстёгнут, на лбу виднелись бисеринки пота, а его самоуверенность куда-то испарилась.

— Максим… прошу, дай мне пять минут, — его голос был хриплым.

— У вас одна минута, — отрезал я.

— Это была ошибка. Мои юристы… они перестраховались. Я не знал об этом пункте, клянусь!

Я рассмеялся ему в лицо.

— Не держи меня за идиота, Бурак.

— Хорошо! Знал! — он с отчаянием ударил себя по бедру, — Это было глупо с моей стороны! Но мы не можем потерять этот контракт! Мои инвесторы меня уничтожат! Прошу, Максим, дайте нам ещё один шанс, задержись еще на один день. Мы перепишем всё, как вы скажете.

Он унижался, и это было не приятно, но я смотрел не на него, я смотрел на Дашу. Она сидела с непроницаемым лицом, но я видел, как напряжены её плечи.

Я перевёл взгляд на турка.

— Дня у нас нет, наш самолёт вылетает через час.

— Но…

— Но, — я сделал паузу, — Если вы так хотите продолжить, следующая встреча состоится через неделю, в Москве, в моём офисе, с полностью переписанным контрактом, который сначала пройдёт проверку моих юристов и личную вычитку госпожой Полонской. Это мои условия. Либо так, либо никак.

Бурак смотрел на меня несколько секунд, потом его плечи обмякли.

— Я согласен, — выдохнул он, — Мы будем в Москве.

Он развернулся и сгорбившись пошёл прочь.

Я снова посмотрел на Дашу.

— Ты довольна? — спросил я.

Она медленно кивнула.

— Бизнес жесток, — добавил я.

Я смотрел на неё, и понимал, что эту ледяную стену между нами теперь никуда не деть и она стала ещё выше. Я выиграл битву с турками, но, кажется, проигрывал войну с Дашей. И я впервые в жизни не знал, как мне дальше себя с ней вести.

Как, чёрт возьми, подобраться к человеку, которого ты так долго и методично пытался сломать?

Глава 18

МАКСИМ

Уже час прошел, а мы все еще сидели в стерильном, безликом комфорте частного терминала стамбульского аэропорта, и это ощущение триумфа, которое должно было пьянить, казалось фальшивым, как улыбка Бурака Йылмаза. Да, я загнал его в угол, да, я заставил его унижаться и лететь в Москву на моих условиях, но это не было победой.

Я смотрел на Дашу, сидевшую напротив за маленьким столиком. Она молчала, глядя в панорамное окно на взлётную полосу, где наш самолёт, сверкая на солнце, лениво ждал своих пассажиров.

Даша совсем не обращала на меня внимание, казалось, что она глубоко погружена в свои мысли, и, чёрт возьми, меня это бесило. Бесило до скрежета зубов.

В этот момент мягкий женский голос из динамиков на трёх языках — турецком, английском и, к моему удивлению, русском — сообщил, что в связи с надвигающейся грозой и штормовым предупреждением все вылеты из аэропорта имени Ататюрка откладываются на неопределённый срок.

Я посмотрел в окно — идеально голубое небо на горизонте действительно начало затягивать уродливыми сизыми тучами. Стамбул решил не отпускать нас так просто.

— Чёрт, — вырвалось у меня. Незапланированная задержка — худшее, что можно было придумать.

Почти сразу к нашему столику подлетел менеджер терминала, низкорослый турок с заискивающей улыбкой.

— Господин Полонский, приносим извинения за неудобства. По прогнозам, гроза продлится несколько часов. Мы не можем рисковать вашей безопасностью, и чтобы скрасить