огромной переговорной, чтобы вдвоём просмотреть финальные документы.

Ночной Стамбул за окном сверкал, как рассыпанные по чёрному бархату бриллианты. Мы сидели на разных концах длинного полированного стола, и тишина между нами была густой, почти физически ощутимой, но это была уже не та утренняя, враждебная тишина — это была тишина после битвы. Тишина двух воинов, стоящих на поле, усеянном телами врагов.

Максим молча просматривал бумаги, а я делала вид, что тоже читаю, но видела лишь отражение его сосредоточенного лица на тёмном стекле панорамного окна.

Наконец, он отложил последнюю страницу и поднял на меня глаза.

— Неплохо, Ольшанская, — его голос был сухим, почти безразличным, но я услышала в нём хриплую нотку усталости и чего-то ещё, — Вы их почти раздавили.

Я подняла на него свой холодный, усталый взгляд. Внутри всё дрожало от напряжения, но я не позволила этому просочиться наружу.

— Я просто использовала их же правила против них, — ответила я ровно, и, сделав паузу, добавила, глядя ему прямо в глаза, — Все как вы и учили.

Его внимательный взгляд прожигал насквозь, словно пытался заглянуть мне в душу и прочитать мои мысли. Словно пытался понять, что во мне изменилось и что сломалось, или, что выковалось заново.

— Значит, вы хорошая ученица, — медленно произнёс он.

— Я быстро учусь, — парировала я, — Особенно когда учитель такой… требовательный.

Он усмехнулся. Не улыбнулся, а именно усмехнулся — уголком губ, хищно и опасно.

— Тогда учитесь быстрее, — сказал он, поднимаясь, — Война только началась, а наши враги не всегда сидят напротив за столом переговоров.

Между нами возникло первое хрупкое, опасное ощущение «мы». Мы против них, мы, запертые в одной клетке, но теперь смотрящие в одном направлении.

Именно сейчас я остро поняла, что эта холодная война будет гораздо более страшной и сладкой, чем я могла себе представить, потому что теперь я играла по его правилам, и, чёрт возьми, мне это нравилось.

Глава 16

Утро после моей маленькой победы было наполнено густым, как мёд, напряжением. За завтраком в небольшом турецком ресторанчике, расположенном не далеко от нашей виллы, Елена не проронила ни слова, её лицо напоминало трагическую маску, а Олег Иванович, напротив, не сводил с меня восхищённого, почти отеческого взгляда, что смущало меня до глубины души.

Максим больше не смотрел на меня как на досадную помеху. Теперь в его глазах был расчёт, интерес и что-то ещё, похожее на оценку.

— Олег Иванович, я вам с Еленой купил билеты на дневной рейс в Москву, — начал он без предисловий.

Елена вздрогнула, её чашка звякнула о блюдце.

— Но, Максим… Сергеевич, — голос Елены дрогнул, — переговоры ещё не закончены…

— Основные условия договора почти согласованы, — отрезал он, не глядя на неё, — Благодаря блестящей работе Дарьи Николаевны, турки приняли наши ключевые условия. Дальнейшее — дело техники, проработка мелких юридических деталей. Олег Иванович, ваше присутствие теперь нужнее в Москве для подготовки финансовой базы. Елена, вы начнёте готовить предварительные отчёты для совета директоров. Мы с Дарьей Николаевной останемся здесь ещё на пару дней, чтобы финализировать процесс.

Это был приказ, не подлежащий обсуждению. Он отсылал их, точнее — отсылал её. И оставлял меня наедине с собой.

Елена поднялась, её лицо было белым, как полотно.

— Я пойду соберу вещи, — процедила она и, не взглянув ни на кого, скрылась из виду.

Ястреб, допив свой кофе, тоже встал.

— Что ж, решение разумное, — сказал он, а затем, повернувшись ко мне, добавил с неожиданной теплотой, — Дарья Николаевна, я был неправ на ваш счёт. У вас голова светлее, чем у половины нашего правления. Не подведите.

Он протянул мне руку, и я, растерявшись, пожала её. Это было первое проявление уважения от человека из его ближайшего круга. И оно стоило дорого!

* * *

Следующие два дня превратились в марафон. Мы с Максимом работали бок о бок, вгрызаясь в каждую строчку, каждый параграф многостраничного контракта. Атмосфера была деловой, почти стерильной, но под этой поверхностью бурлили невысказанные слова и недосмотренные взгляды. Напряжение между нами стало иным. Оно было похоже на туго натянутую струну, готовую в любой момент лопнуть — или заиграть неведомую, опасную мелодию.

К концу второго дня мы были на грани завершения согласования. Турки были вымотаны и злы. Их попытки вернуть утраченные позиции разбивались о нашу с Максимом слаженную оборону. Я предлагала юридическую зацепку, он тут же подхватывал её и превращал в мощный финансовый аргумент. Мы стали механизмом, единым целым, и это пугало и пьянило одновременно.

Мы вышли из переговорной последними. Я чувствовала дикую усталость, но и странный азарт. Я шла по длинному, пустому коридору из стекла и мрамора, когда меня окликнули.

— Госпожа Полонская, один момент.

Я обернулась. Это был Кемаль, правая рука Бурака. Молодой, лощёный, с хищной улыбкой и слишком дорогими часами. Именно он недавно так снисходительно пытался указать мне на моё место.

— Слушаю вас, господин Кемаль, — ответила я, сохраняя ледяное спокойствие. Максим задержался позади, разговаривая по телефону, и, видимо, не сразу заметил маневра Кемаля, чем тот и воспользовался.

— Вы очень умная девушка. Для девушки, — начал он, подходя ближе. Его слишком сладкий, удушливый одеколон ударил в нос, — И очень красивая. Господин Йылмаз — человек старой закалки. Он не ценит такие таланты в женщинах. А я ценю.

Он подошёл вплотную. Я инстинктивно сделала шаг назад, но упёрлась в стеклянную стену.

— О чём вы? — мой голос прозвучал твёрдо, но сердце забилось чаще.

— Я о том, что мы могли бы договориться, — его голос стал вкрадчивым шёпотом, — Вы и я. Без этих стариков. Маленький бонус лично для вас. Пара уступок с вашей стороны, и вы вернётесь в Москву очень, очень богатой девушкой. Подумайте. Зачем вам этот Полонский? Я могу предложить вам гораздо больше, чем просто работу.

Его взгляд скользнул по моей фигуре, нагло и грязно. Я почувствовала, как к горлу подступает волна отвращения.

— Мой ответ — нет, — отчеканила я, — Если вы еще не поняли, я сестра Максима, и все что происходит, в моих интересах в том числе. А теперь, если позволите, мне нужно идти.

Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь и схватил за руку. Его пальцы впились в моё запястье, горячие и влажные.

— Не будь такой наивной, красавица, — прошипел он, — В этом мире всё и все покупаются. Вопрос лишь в цене. Поедем сейчас в ресторан, обсудим твою…

Он не договорил.

Я не видела, как Максим подошёл и не слышала его шагов. Я