Кажется, в мою комнату входили, когда я спала. Это неудивительно, ведь дверь некому было запереть изнутри. Одна часть меня говорит, что успею в коробку заглянуть, нужно заняться рецептом-песней. А вторая сообщает, что если тотчас не посмотрит, что в ней, просто умрет от любопытства.

Делаю выбор в пользу коробки. Открываю ее и… замираю.

У меня что, день рождения? Хотя я не помню на самом-то деле, когда он. Но коробка наполнена доверху всякой всячиной. Первой я вынимаю бумагу — плотные кремовые листы пергамента. Вот упаковка простых карандашей. А вот — новая чернильница, хотя я старую еще не израсходовала.

Кажется, я это не заказывала, но да ладно. Много бумаги не бывает.

Осторожно, чтобы не измять, откладываю в сторону на пол. Затем достаю что-то мягкое в белых и бежевых тонах. Панталоны. Нежная бязь цвета слоновой кости, с кружевцами по краям коротеньких штанин и шелковыми лентами-завязками на талии. Целых пять пар.

Щеки горят, к ним подключаются уши. О чем я только думала, когда писала «панталоны»! Ведь знала, что за покупками пойдет — или полетит — Альм, а еще и Фабиан читал мою писанину…

Не могу представить, как бедный управляющий выбирал для меня панталоны. Наверное, сам со стыда чуть не сгорел.

Впрочем, это его проблемы, пусть жалуется герцогу за сложную и неподходящую для его должности работу. Я могла бы и сама все купить. Да только кто меня выпустит?

О, здесь и ночные рубашки. Такие мягенькие льняные сорочки, две штуки, а еще одна батистовая с вышивкой у горловины, где изображены крошечные синие незабудки. Она настолько тонкая, что сквозь нее видно мои пальцы. А значит, будет видно все тело. Кажется, кто-то у нас бесстыжий. И подозреваю, что не Альм.

Зарываюсь с головой в коробку. Что же там еще? Заколки. Я просила одну, потому что свою потеряла. А здесь их… целое гнездо. Простые костяные шпильки, чтобы убрать все волосы. Изящные гребни из темного дерева, инкрустированные перламутром. И штук шесть заколок, несколько из которых очень нарядные, с мелкими бирюзовыми, красными и желтыми камешками. Под разные платья.

А еще расчески. И не одна. Большая, с широкими зубьями, из черного дерева, чтобы распутывать пряди. И маленькая, карманная, из слоновой кости, с ручкой в виде птицы, похожей ворона. Я задерживаю на ней взгляд.

Хм… может, Фабиан знает о Трюфеле и о моей любви к птицам?

Впрочем, я и животных люблю. Просто вот удалось подружиться с вороном. С вороном, который сегодня меня очень расстроил.

Ладно, не буду брать в голову. Здесь еще что-то, упакованное в крафт-бумагу. Разворачиваю — спицы. А еще — иглы разных размеров в изящном стальном футляре и наперсток, который как раз по моему пальцу. Следом вынимаю мотки пряжи — целая радуга в маленьких аккуратных клубках: цвета спелой сливы, лесной зелени, небесной лазури, солнечной охры.

Я умею вязать?

Надо бы попробовать. Все равно заняться нечем, буду коротать дни в своей башне за вязанием. Может, Фабиану жилетку свяжу? Или толстые носки. Чтобы не мерз. Ну, может, он и не мерзнет — просто, чтобы было уютно.

Вынимаю из коробки последний сверток в мягкой замше. Разворачиваю. Две книги. Одна — толстый трактат о лекарственных травах с подробными, цветными иллюстрациями. Вторая — потоньше. Открываю — в ней стихи какого-то неизвестного мне поэта.

Сижу на корточках перед пустой коробкой. Что это? Забота? А может… попытка контролировать даже то, что мне носить?

Нет, глупости. Все это мне было нужно. Да, вплоть до книг. Просто кто-то хорошо знает, чем меня порадовать. И этот кто-то упорно не хочет говорить о моем прошлом…

«Я должен согласовать этот список с его светлостью».

А его светлость решил, что список недостаточно… длинный.

Прижимаю расческу с вороном к груди. Не знаю, плакать мне или злиться. Все слишком усложнилось, особенно то, что я — одна из Греймов. И действительно могу вылечить Фабиана, если только правильно приготовлю эликсир…

Кстати, об эликсире. Вылезаю из-под горы подарков и беру смятый листок с кровати.

Тут в дверь стучат. Впопыхах складываю рецепт и засовываю его себе за пазуху.

Не дождавшись моего «войдите», дверь открывается. На пороге стоит Грета.

— Его светлость желает вас видеть, — куда более уважительнее, чем в прошлый раз, произносит она.

Сердце екает. Но не от страха. А от того, что сейчас увижу Фабиана…

Что он мне скажет?

Сильно будет ругать за то, что полезла со своим исцелением?

Судя по обилию подарков… он не очень на меня сердится.

Но все равно волнительно. Как в первый раз.

31 глава

Быстро привожу себя в порядок, закалываю волосы одной из подаренных заколок. На груди чего-то не хватает… Медальон. Бедный, разломанный, лежит на столе. Собираю все детали. Фотографию родителей прячу в ящик.

По ходу дела найду Альма и спрошу совета. Может, он знает хорошего ювелира, который починит мое драгоценное украшение?

Впрочем, Альма искать не приходится. Он сам выходит навстречу, внизу, когда подхожу к бальному залу.

Он одет в теплый сюртук, а в руке у него — большой чемодан.

— О, а вы куда это направились? — Останавливаюсь, глядя на него. — Никак отпуск себе запросили? Да только нельзя его оставлять... может, потерпите немножко?

Ровно столько, пока я не соберу ингредиенты и не приготовлю целебный эликсир.

— Уезжаю, — сухо бросает Альм, не глядя на меня.

— И куда это? — Складываю руки на груди. Что-то мне это не нравится.

— Меня уволили. За провокацию жены его светлости.

— Ах, из-за того случая? — протягиваю я. — Но вы же не виноваты. Вы хотели как лучше, а мне надо было своей головой думать и не лезть, когда не просят...

Лицо Альма вдруг меняется.

— Не знаю я ничего об этих целительских штучках. — Кажется, он с трудом держит себя в руках. — Думаете, я нарочно хотел вам навредить, когда просил вылечить его?

— Нет, что вы, — спешу успокоить. — К тому же уже все зажило, как на собаке, вон смотрите, — протягиваю руки.

Но Альм только отводит глаза.

— Не выдержал. Хотел помочь... думал, вы нарочно время тянете... я помню, как он родился, маленький такой, недоношенный. Все думали, он умрет… Я помогал его кормить из бутылочки наряду с няньками, на руках носил... пятьдесят лет службы этому дому... но да что это я. — Он резко