Шумно принюхиваюсь. Нет, это не еда. Мне кажется, или воздух в замке изменился? Не только в моей комнате — вообще. Будто что-то произошло — что-то значимое, и это витает в воздухе, напоминая об этом.

Интересно как.

Может, у меня еще есть какой-то нераскрытый дар?

Ладно, разберусь с ним потом. У меня есть вопрос поважнее. Фабиан и его болезнь. Еще — Греймы, которые спрятали рецепт и сами спрятались. И неизвестно, где их теперь искать.

А тут, между прочим, решается судьба человека!

И, возможно, не одного.

Все-таки пытаться исцелить герцога обычным способом — плохая идея. Особенно, когда тебе разрешения на это не давали.

Наверное, так всегда работает, когда делаешь что-то против воли человека. Ведь вряд ли Фабиан использовал свою магию.

Почти уверена, что он не хотел, чтобы со мной приключилось что-то подобное.

А теперь, наверное, злится на меня, что я его ослушалась и сама себе навредила.

Стук в окно отвлекает меня от мыслей, пытающихся взорвать мой мозг. Последний спасен благодаря Трюфелю. Как же я рада его видеть!

— Ну что ты, мой дурашка! — смеюсь, глядя на ворона, который чинно вошел, если можно так сказать, в открытое окно и сразу перепрыгнул на рядом стоящий стол. — Как тебе удалось тогда улизнуть? Знаешь, я была рада, что Альм тебя не видел. Не хочу, чтобы о тебе здесь знали, — шепчу и глажу его по головке, а потом и по черной спинке.

Трюфель что-то сильно застенчив сегодня. Не бросается ко мне, чтобы обнять своими мягкими крылышками. Топчется на столе, как неродной. Только хочу спросить, в чем дело, как замечаю что-то странное на его лапке, как будто привязанный небольшой клочок пергамента, свернутый в трубочку…

Письмо. Он принес мне ответное письмо.

28 глава

Не могу понять, что чувствую, пялясь на письмо, тщательно привязанное за ногу ворона.

Еще несколько дней назад я ждала ответа, как избавление. А теперь… теперь я герцогиня. И у меня больной муж, который хоть и не хочет быть моим мужем взаправду, но он есть. И, признаться, мне не все равно, что с ним будет.

А еще — с его не слишком дружелюбными домочадцами.

Я целительница. И это мой удел. Или — проклятие.

Поэтому не могу искренне порадоваться, что Трюфель добрался-таки до принца и принес ответ. Но все же вымучиваю улыбку и отвязываю пергамент.

Что бы в нем ни было, я попрошу у Самвела отсрочки. Придумаю что-нибудь. Но прямо сейчас я не могу покинуть замок. После всего, что узнала.

Ворон, в свою очередь, таращится на меня, будто никогда не видел. Смотрит так внимательно то одним, то другим черным глазом. Забавный такой. В руки клювом тычется.

— Ах, ты голодный? — догадываюсь я. — Так я сейчас…

Трюфель вдруг разражается таким громким карканьем, что не будь он птицей, это звучало бы, как отборная ругань.

— И не стыдно? — журю его, разворачивая пергамент. — Сказал бы спокойно, что не хочешь. Наверное, где-то по дороге сцапал жирную мышь и теперь от угощения отказываешься — знаю я тебя!

С этими словами утыкаюсь глазами в письмо.

С каждой прочитанной строчкой во мне все больше слабеют колени, и я едва нахожу стул, чтобы не плюхнуться на пол.

«Леди Холлоу! — так начинается письмо, ведь я внизу своего подписалась полным именем, еще будучи незамужней. — Я внимательно прочел ваше послание, которое адресовано известной особе, принцу Самвелу Легранду. Боюсь предположить, что в силу своей юности и наивности вы очень многого не знаете. Например, того, что его высочество принадлежит к темным магам и хочет причинить вам зло. Может, вы уже слышали о том, что темные маги испокон веков ненавидят целителей, потому что те постоянно исправляют их злодеяния и вытаскивают людей с того света. Все, что может принц Легранд — это лишить вас магии и света. А еще — жизни. Благодаря моему ворону, я смог узнать о ваших планах — незнакомой мне леди — и предупредить, пока не поздно. Не пытайтесь связаться с принцем. Это слишком опасно, настолько, что вы даже не представляете».

Письмо без подписи. Но слова «моему ворону» расстроили меня куда больше, чем все содержание. Значит, у Трюфеля есть хозяин! И немудрено, ведь он такой разумный, все понимает… Могла бы догадаться.

И зовут его наверняка не Трюфель, а как-то пафосно. Спасибо, что откликается на свое второе имя.

Вообще… кто это такой? Может, этот человек — сам черный маг и хочет возвести наклеп на бедного принца? Все его теснят: отец-король его не понимает, заставляет надеть корону, этот незнакомец напраслину пишет… да он с ним просто не знаком. Не знает, какой же душка принц Легранд. И не собираюсь я верить тому, кто даже не захотел назвать свое имя.

«Дорогой… — нет, совсем не дорогой. — Любезный незнакомец… — звучит как-то глупо. — Человек без подписи… — еще лучше»

Нервно грызу перо, позабыв о Трюфеле, который тут же напоминает о себе — скачет по столу и дергает меня за волосы. Играться хочет. А мне не до игр сейчас. Надо его хозяину ответить так, чтобы расхотелось гадости говорить на принца!

«Не знаю, кто вы и что вам известно о принце Легранде, — начинаю на чистом листе вот так, без вступления. — Но мне кажется, что на самом деле ничего. То, что вы написали — жуткая ложь. И если об этом узнает его величество, не сносить вам головы. Держите при себе ваше сверхценное мнение, которое не имеет ничего общего с правдой.

PS . А ворон у вас хороший. Не то, что вы».

С силой скручиваю в трубочку свою записку и подзываю Трюфеля, чтобы привязать к ноге. Хотя — больно много чести еще писать этому незнакомцу. Но что сделано, то сделано.

— Ну, лети, — выдыхаю я. — Надеюсь, твой хозяин не запрет тебя в клетке, и ты сможешь ко мне прилетать. Хоть иногда. Я не сержусь на тебя, ведь ты ни в чем не виноват.

Тяну пальцы, чтобы погладить по шейке, но ворон ловко изворачивается, и снова дергает меня за волосы. Что-то совсем расшалился.

Беру его на руки, чтобы успокоить и почувствовать приятное тепло его тельца, но Трюфель не успокаивается. Тыкается в меня головой, а потом невзначай дергает за цепочку с кулоном.

Неудачно так дернул — она разрывается.