ФСБшника региона и заместителя губернатора, и пошли они не куда-то ещё, а прямиком ко мне в отделение. Оказалось, что этот странный парень — без пяти минут герой России. Награждения только пока не было, поскольку бумаги ещё не готовы. А когда мы всем кагалом пришли к нему в палату — этот кадр сидит себе как ни в чём ни бывало, а на лице ни одного синяка. А ведь я сама принимала парня в отделение, а он спустя пару часов, после приезда его матери целёхонек и готова поклясться, что синяки были натуральными, а не нарисованы при помощи алюминиевой пуговицы и мела.

И тут он начал нести какую-то чушь по поводу того, что он маг и может лечить наложением рук, потому и другу своему руки на лицо клал, поскольку у него это был единственный открытый участок тела. Вслед за ним начала поддакивать его мама, как я поняла из разговора, да-да, мол, потомственный колдун, носитель белой, чёрной и разноцветной магии.

У меня от количества вываливаемого на мои уши бреда, глаза на лоб полезли. Пришлось срочно оттуда слинять, а то бы я точно всех бы за шкирку из отделения выкинула, не смотря ни на какие чины.

Но словно этого было мало, где-то через полчасика появился главврач в сопровождении Петровича — зава реанимации. Оказывается, эти кадры решили устроить эксперимент по выявлению паранормальных способностей у мальчика, которого недавно неслабо приложили головой. Господи, вот делать мужикам нечего, да ещё и ФСБшники туда же и помощник губернатора. Как их только в ведомстве всех держат? Хорошо хоть, что не у меня в отделении они свои эксперименты проводить будут.

А уже вскоре за выпиской для того парня прибежал молоденький румяный лейтенантик. Правда в штатском. Забрал выписку и испарился, словно его и не было. А вот следом пришли задумчивый Петрович и счастливый Ильич.

— Агнессушка, помнишь я тебе с утра говорил про чудеса?

— Ну помню, — легко подтвердила я.

— Так вот, чудеса всё-таки бывают! Мы сами видели. У него руки действительно светятся. Это что-то фантастическое. Естественно ФСБшники взяли со всех присутствующих подписку, но уже вся больница об этом трындит, так что скоро и весь город об этом судачить будет. Я такого никогда в жизни не видел, и не думал, что когда-то увижу. Хотел, правда, хотел, но не верил.

— Ильич, а может он как-то смошенничал? Ну фокус это какой-то?

— А вот мы посмотрим на динамику выздоровления отца его друга и будет понятно сразу: фокусы это или нет. Если Мануйлов-старший в ближайшее время выйдет из комы вслед за младшим, то это точно неспроста! Если один случай — то случайность, а вот если два — то это тенденция. Так что будет видно.

Они ещё что-то говорили, а я думала. Неужели и правда он может лечить? Ведь он тогда множество жизней спасти может. Я даже поменялась сменами и осталась на второе дежурство, чтобы встретить его и уговорить на поход в детский хоспис. Ну а куда ещё? Это самое страшное место в мире. Там умирает надежда, а он… он может её вернуть.

Уговорить его удалось с большим трудом. Не сказать, что его интересовала меркантильная сторона вопроса, скорее вопрос конфиденциальности. Но после вчерашнего дня — это дело пустое. Впрочем, разочаровывать я его не стала и легко подтвердила его намерение остаться неизвестным. Ну-ну, пусть надеется.

Во время беседы он пару раз даже заставил меня улыбнуться своими нелепыми комплиментами. Это было так наивно, так забавно, но главное — нам удалось договориться. И скоро мы поедем в хоспис. Как же туда тяжело каждый раз приходить, но может быть в этот раз будет полегче? Ну хоть теперь? Ведь может быть такое?

Опаньки, а что это в моём отделении забыли посторонние? Пойду срочно разбираться.

Глава 8

Пересидеть в туалете удалось в спокойной тишине, даже никто не ломился внутрь и не дёргал за ручку. Посидев на всякий случай минут пять после того, как шум в фойе стих, выбрался обратно и пошёл в палату Макса.

Обитающая там троица впилась в меня глазами, после чего самый нетерпеливый Синий поинтересовался:

— А ты что, правда руками лечить могёшь? Без трындежа, в натуре?

— Есть такое дело, я Макса так и вытянул из комы.

— Ну нам-то не гони, мы не порожняковые! Когда он из комы вышел, ьебя даже на горизонте не наблюдалось, а мы в одной палате лежали.

— Не напрягай, Синий, — прервал его Полкан, — дай человеку сказать.

— Да, Димон, расскажи подробнее, — присоединился Макс пытаясь подмигивать так, чтобы его сопалатники не заметили. Интересно, он таким образом намекает, чтобы я им про систему не рассказывал или что? Впрочем, других мыслей о его внезапном нервном тике у меня всё равно нет, так что примем это за рабочую версию.

— У Макса были повреждения в голове и в спине. Я их почувствовал, когда один раз дотронулся до его лба. Не знаю сам, зачем вообще это сделал, то ли температуру померять, то ли ещё что, но сам факт меня не оставил равнодушным. Я тогда даже руку отдёрнул и подумал, что с ума схожу, из-за того, что Макс в таком состоянии. Но потом, дотронувшись ещё раз ничего не почувствовал и на время выбросил это из головы, но на следующий день ещё раз попробовал и опять увидел некие поражённые участки внутри Макса, они были тёмно-красного, почти чёрного оттенка и, пульсируя, распространяли чёрные сполохи по организму. — Я почти в точности описывал то, что увидел при диагностике, чтобы потом было меньше путаницы при новом изложении этого рассказа, а то, что его придётся рассказывать снова и снова, я вообще не сомневался. ФСБшники с меня теперь точно не слезут.

— Охренеть! — Подвёл итог моим словоизлияниям Синий. — А как ты это у себя вообще в голове видишь? Что для этого делаешь?

— Честно говоря, понятия не имею! Как-то само получается… — Ну не придумал я пока внятного объяснения, что поделаешь?

— А лечишь как?

— Ну вот представь, вижу я поражённый участок и отправляю к нему свою силу, чтобы этот участок излечился.

— Ага, ага, понятно, почти…

И тут вопрос решил задать Макс:

— А эту самую силу ты как ощущаешь? — Я от такой подлянки от друга даже растерялся, но потом понял, что этот вопрос всё равно кто-то бы да задал. Ну и решил не врать, на всякий случай.

— Ты знаешь, очень правильный вопрос. — Задумчиво протянул