Злой целитель - Евгений Сергеевич Старухин

Евгений Старухин

Взгляд со стороны — 2. Злой целитель

Глава 1

Наше возвращение в город оказалось триумфальным. Нас встречал хоть и не весь город, но народу собралось весьма и весьма много, во всяком случае Привокзальная площадь оказалась забита битком, словно приехал какой-то музыкант или ещё какой народный любимец. Это было очень приятно и весьма неплохо тешило чувство собственного величия. В ближайших проходах к вокзалу толпились, конечно же, журналисты. Куда же без них? Они даже умудрились как-то прознать о том, когда мы отправляемся из Москвы, хотя об этом знали только представители ФСБ. Но, видимо, для борзописцев нет ничего невозможного. И местные явно старались доказать, что они ничуть не хуже столичных коллег.

Так вот, возвращаясь на некоторое время назад, надо всё-таки отдать должное представителям спецслужб, они не бросили нас на произвол судьбы, как Витальцева, а специально для нас подцепили отдельный вагон к поезду. Хоть и промурыжили нас неделю до этого. Я, честно говоря, думал, что нас могут и больше тиранить. Но всё прошло довольно быстро. Не сказать, что я расстроился, но был даже как-то немного обескуражен. Хотя за прошедшее время каких только обследований и анализов со мной не делали. Хорошо хоть на опыты в лабораторию не отправили и всё-таки вообще отпустили. Последнее не могло не радовать.

А вот железнодорожники оказались довольно ушлыми ребятами, тут же продали лишние билеты и в этом вагоне мы ехали далеко не одни. Хотя можно было бы предположить, что это сотрудники ФСБ с нами поехали, но не целый же вагон за исключением нас?

Мне же отчего-то пожелали с достоинством пройти испытание медными трубами и сказали не слишком задирать нос. Я этого момента как-то не понял, но поспешил усесться в небольшой автобус к моим одногруппникам, который должен был нас доставить на вокзал. И вроде бы нас спокойно отпустили, вот только меня теперь почему-то всегда сопровождало какое-то лёгкое чувство опасности. Сдаётся мне, это система так подсказывает о наличии слежки за мной таким красивым и замечательным.

В вагоне же на меня накинулись стервятники-одногруппники:

— Расскажи, а как ты этого говнюка с одного удара так? Раз и тот с копыт?

— Да нет, лучше расскажи, как ты Тоху лечил. Ты что супергерой?

— Ага, из киновселенной марвел! Неужели непонятно, что он экстрасенс?

— Точно-точно, медикум, Вольф Мессинг.

— Какой медикум? Медиум!

— Не, ну серьёзно, Димка, расскажи, а?

— Да не знаю я, чего рассказывать-то… — попытался вяло оправдаться я, но это было непросто, ведь вопросы не останавливались.

— Слушай, а щуриться ты начал из-за дара, да? Он у тебя проснулся и тебя стало солнце слепить?

— Так может Димка не совёнок, а вампир?

— Ну что вы чепуху-то городите, — пыталась прервать дурацкие идеи староста, но сама не отставала от других в плане любопытства. — Дим, ну расскажи, как ты всё это сделал? Мы же никому!

И все остальные тотчас же подтвердили, что вот они-то точно никому, и Кирыч был в числе первых. А вслед за ним и стоящие за спинами одногруппников соседи по вагону, привлечённые нашим громким разговором. И никого даже не останавливало, что на часах время уже к половине двенадцатого. И даже проводница никого не разгоняла по местам, претворяясь ветошью и тоже подтверждая, что вот она-то точно никому. А народу собралось и впрямь много. То ли народу так хочется прикоснуться к тайне, то ли они и правда на ФСБ пашут.

— Господи, ну о чём вы говорите? Какие супергерои и медикумы? Вы о чём? Не было ничего подобного. Да, вырубил я Гриба с одного удара, так я последний месяц тренировался как не в себя, вон Игорь подтвердит!

— Это да, он грушу колошматит так, словно всю жизнь с ней не расстаётся и даже ночью во сне её мутузит. Я и не видел никогда такого быстрого прогресса, но с другой стороны, я — борец, а не боксёр, так что могу и не знать чего-то.

— Ну да, ну да! А кто нам затирал, что ты на татами чуть ли не живёшь?

— Да какое там! Я на фоне Димки словно кузнечик против слона! Он реально на протяжении нескольких часов может грушу колотить, иногда только приседая отдохнуть. Это просто нереально, а ему хоть бы хны! Николаич от него в восторге.

Блин, меня безбожно слили. И как теперь отмазываться?

— Ну склонность у меня к боксу, вот и вышло так. Да и понравилось мне это, вот и торчу у груши всё свободное время.

— Ну, допустим, скрытный ты наш, — резко приступил к допросу Кирыч, который до этого по большей части молчал, — но как ты объяснишь затягивание раны? Ведь этот псих Тохе ногу отстрелил напрочь. Как можно остановить кровь из бедренных вен и артерий? Как тебе это удалось? Почему у тебя руки светились в этот момент?

— Да ничего у меня не светится. — Я специально показал ладони. — Видишь?

— Это сейчас они у тебя не светятся, а в тот момент светились, потому что ты каким-то образом его лечил.

— Да ну каким? Силой мысли? Молитвами? Божественной силой? Руконакладыванием? Пчёлопокусыванием? Мухозасиживанием? Как я его мог лечить? Я что вам, Иисус, что ли?

— Это тебе лучше знать. Хотя на сына божьего ты не тянешь, конечно.

Вот так меня и лишили права на божественное происхождение. Причём, что интересно, все с этим спокойно согласились, покивали, да-да, мол, не Иисус ни разу. Даже как-то обидно стало. Лечишь тут одних, калечишь других, а на сына божьего не похож. Блин, что за дурацкие мысли мне в голову лезут?

— Короче, кончайте пургу гнать. Не было никакого лечения.

— Но ведь как-то кровь остановилась?

— Ну мне-то откуда знать? Я даже к медикам отношения никакого не имею. Хотя вру! — Тут уже было успокоившийся народ насторожился и повернулся ко мне, словно я сейчас выдам им самое сокровенное, что-то, что перевернёт картину с ног на голову. — Друг у меня на медицинском учится. Это всё моё отношение к медицине. Видел я у него пару-тройку учебников. Ну и родители у него медики.

Посторонние медленно, но верно рассосались, проводница сказала нам больше не шуметь и укладываться спать. А Кирыч подсел ко мне на полку и тихо прошептал:

— Готов обменять совместную пьянку, обещанную тобой на твой секрет.

— Господи, Кирыч, да нет никакого секрета, успокойся.

— Ты уверен? Тогда