— Ну поблюю я немного от выпитого с тобой, ты успокоишься, и всё на этом. Нет у меня никаких секретов. Как же меня это задолбало. В ФСБ крутили-вертели, всякими энцефалограммами просвечивали, рентгенами, МРТ, куда меня только не засунули, так и вы туда же!

— То-то мы думали, чего тебя там так долго мурыжили. А оно вон как: оказывается, совёнок стал подопытным кроликом. Ну и как, нашли что-нибудь?

— Ага, гастрит.

— Это что же, тебя эти изверги заставляли всякие зонды с камерами глотать?

— Кирыч, успокойся уже, а? Дай поспать. Больше чем уверен, что мне завтра опять придётся отвечать на все эти дурацкие вопросы. Я уже сотню раз пожалел, что поехал на эту экскурсию.

— Погоди-ка. А кому ты отвечать собираешься?

— А тебе присутствие журналистов, которых оттеснили от нас полицейские, ни на что не намекает?

— Да уж. Держись, дружище, мы морально будем с тобой. Хотя на самом деле все постараются сбежать как можно быстрее, но морально мы все с тобой. А я даже изволю тебя поддержать в нелёгком деле борьбы с четвёртой властью. Готов взять на себя всю эту нелёгкую славу народного любимца.

— Да без проблем. Договорились. В общем, на вокзале, я скажу, что журналисты ошиблись и Агапов — это ты.

— Э нет, так мы не договаривались.

— Поздно, Кирыч, поздно, уже договорились!

— Не гони, я на такое не собирался подписываться. Одно дело, когда я оттяну на себя часть твоих проблем, а другое — когда все. Да и нечестно это. Это ведь не я герой, а ты!

— Да-да, сразу честность проснулась, а не что-то иное…

— Да тут на самом деле всё гораздо проще, Дим. Не будет у меня ни единого шанса выдать себя за тебя. Тебя уже по-любому спалили. И выяснили, где ты живёшь, как выглядишь. И даже наверняка взяли интервью у бабушек около твоего подъезда.

— Блин, вот только этого мне не хватало.

— Зато скоро ты узнаешь о себе много нового: и то, что ты с бабушками около дома всегда здороваешься, даже если ты их в глаза не видел, а они тебя. Ещё узнаешь, что у тебя, оказывается, куча друзей и все тебя знают с лучшей стороны. И конечно же, тебе сейчас будут звонить все, кто хоть когда-то знал твой телефон.

От ужаса, описываемого Кирычем, у меня начали шевелиться волосы даже подмышками. И я как-то жалобно проблеял:

— И что, ничего нельзя сделать?

— Можно. Можно просто привыкнуть с этим жить. Со временем ажиотаж вокруг тебя поутихнет, и все про тебя забудут. Но пока ты наша звезда местечкового масштаба, так что наслаждайся. А мы все будем дружно рассказывать о том, какой ты замечательный товарищ и всем всегда готов помочь. А ещё, что ты учишься на одни пятёрки. — Заметив мой удивлённый взгляд и выгнутые в шоке брови, Кирыч добавил: — Даже если сейчас это неправда, то руководство университета будет вынуждено исправить данную ситуацию. А то журналисты могут поднять вой, мол, героя притесняют по политическим мотивам. А ещё они могут припереться на экзамен, чтобы заснять, как ты его сдаёшь. А ещё…

— Твою мать, только этого позора мне не хватало.

— Да, тяжела судьба супергероев. Ток-шоу всякие, интервью, общение со знаменитостями, папарацци, и прочее счастье. В общем, держись друг, а мы будем продавать фотографии с тобой в качестве сувениров, особенно если они в формате ню.

— В каком ещё ню?

— Ну ты же наверняка кому-то дикпики отправлял.

— Тьфу на тебя, извращенец!

— Правильно, вот всем так и отвечай, а всё, что появится в интернете, объявляй фотошопом, даже если там будут ну очень нескромные размеры и особенно, если очень скромные. — За что мне это? И ведь наверняка это придёт в голову не только одному Кирычу! Вот только такого счастья мне ещё не хватало. Это что же теперь вокруг меня твориться будет? — Ты бы видел сейчас свою рожу, — ехидно захихикал Кирыч, а мне очень сильно захотелось придушить его, прямо как никогда до этого. — И да, давай ночью без членовредительства, я тебя победить в бою один на один точно не смогу. Я хилый и слабенький и вовсе не супергерой, как некоторые. И даже кашляю иногда: кхе-кхе.

Последнее было не очень правдоподобно, но это интересовало сейчас меня меньше всего.

И вот утром мы выходим на вокзал, а тут столпотворение. Полицейские в оцеплении. Журналисты пытаются сквозь него прорваться, толпа машет плакатами. И на многих из них моё имя, а на одном даже крик души: «Я хочу от тебя детей!» Вообще не ожидал такого. С чего бы это вдруг?

— Ну что, герой, следуй к своей славе и почитателям, — слегка, но ехидно подтолкнул меня в спину Кирыч.

— А может, все вместе пойдём, чтобы они меня не сожрали?

— Ну что, ребзя, не бросим нашего Совёнка? — весело поинтересовался Кирыч и не дожидаясь ответа скомандовал: — Пошли! Отстоим честь родного ВУЗа и спасём нашего кореша от страшных журналюг! Как не помочь товарищу в таком деле?

А дальше был какой-то кошмар: вспышки фотокамер, громкие и не вполне понятные крики-вопросы со всех сторон, Пытающиеся пробиться ко мне толпы непонятных людей с микрофонами, камерами, чем-то ещё. Их как-то не сильно охотно пытались отгонять полицейские, но отгонять-то они пытались от вокзала, а не от меня. И это очень большой минус. Потому что мне надо было на троллейбус. Рядом со мной что-то величественно вещал Кирыч, на фоне которого совершенно терялись все мои одногруппники. В конце концов, почти всё внимание журналистов переключилось на рассказчика, а мне тихо, буквально по шажку, удалось выбраться из толпы и запрыгнуть в отъезжающий троллейбус. И плевать сейчас, что он едет не по тому маршруту — выйду на следующей остановке и пересяду. Лишь бы эти акулы пера не заметили моего манёвра и не устремились следом. В подъехавший через пять минут троллейбус уселся с немного настороженным вниманием, но, когда не увидел никаких журналистов, улыбка сама собой наползла на моё лицо, и я счастливый поехал домой.

Интермедия 1

ФСБшники нас всех реально замучили. Таскали на допросы, как на работу. Хорошо хоть поселили нас не в подвалах лубянки, а в каком-то небольшом пансионате за МКАДом. Первые сутки даже общаться между собой запретили — банально всех заперли по комнатам, и даже телефоны отобрали, благо хоть дали родителям позвонить и предупредить о случившемся.

И только вечером второго дня нам разрешили выходить в общий