под слоем привычного льда и не позволял даже себе на неё смотреть.

— Почему? — спросила Алина.

Он не понял или сделал вид.

— Почему что?

— Почему вы не приказали это убрать? Сжечь? Унести подальше?

Рейнар очень медленно перевёл взгляд на колыбель.

— Потому что однажды велел, — сказал он. — А потом нашёл всё это в старом сундуке, куда служанки свалили детские вещи вместе с траурными лентами. И… — он замолчал.

Тарр у двери отвернулся к коридору. Очень вовремя.

— И? — тихо спросила Алина.

Рейнар посмотрел ей прямо в лицо.

— И не смог.

Воздух в маленькой комнате вдруг стал слишком тяжёлым.

Она не ожидала от него этого.

Не оправдания. Не признания. Не такого.

Просто честного, короткого “не смог”.

Алина медленно поднялась.

Под ногой скрипнула доска. И этот звук будто сдёрнул с комнаты тонкую плёнку чужой памяти.

Она снова посмотрела на коробку, на колыбель, на вышивку. Потом — на стену за ней.

Слишком чисто.

Одна полка в кладовке пылилась ровно, как и должна. А участок стены за колыбелью — чуть меньше.

Её или двигали недавно, или туда кто-то лазил.

— Отодвиньте, — сказала она.

Тарр уже шагнул вперёд, но Рейнар остановил его движением руки и сам взялся за край колыбели.

Мгновение — и Алина заметила, как напряглась его челюсть. Не от тяжести даже. От самого касания.

Она неожиданно остро поняла: для него это не просто улика. Это собственная могила, только деревянная.

Вместе они отодвинули колыбель от стены.

На камне за ней обнаружилось то, что она и ожидала.

Свежая царапина. Не старая, не случайная. Узкий, почти незаметный разрез в щели между камнями, как будто кто-то вставлял туда тонкий ключ или нож.

— Тут тайник, — тихо сказала Алина.

— Или был, — мрачно заметил Тарр.

Рейнар коснулся камня пальцами. Плотно. Потом надавил чуть сильнее.

Ничего.

Алина присела. Посмотрела снизу. И увидела тёмный край воска, застывший в углублении.

— Свеча, — сказала она. — Тут что-то запечатывали воском.

— Бумаги? — предположил Тарр.

— Или украшение. Или ключ. Или яд. В этом доме, капитан, выбор почему-то всегда богатый.

Она провела ногтем по щели. Подцепила.

Изнутри выпал узкий свёрток, завернутый в вощёную ткань.

Все трое замерли.

Алина первой взяла находку.

Свёрток был сухим. Недавним. И внутри лежало не письмо.

Лента.

Широкая, винного цвета, с чёрной каймой.

Траурная.

Такая же, какими перевязывают детские вещи после смерти младенца или украшают колыбель перед выносом из комнаты.

На внутренней стороне, почти на сгибе, виднелась вышивка.

Одна буква.

«С».

Тарр тихо втянул воздух.

Алина медленно подняла голову.

— Очень тонко, — сказала она. — Настолько тонко, что уже похоже на оскорбление.

Рейнар смотрел на букву так, будто она могла загореться у него в пальцах.

— Это может быть подброшено, — произнёс он.

— Конечно, — согласилась Алина. — Как и мой платок у Лиссы. Как и покои, приготовленные “не по вашему приказу”. Как и всё в этом доме. Вопрос не в том, подброшено ли это. Вопрос — кому нужно, чтобы мы подумали именно о Селине.

И, главное, кому нужно, чтобы это увидел ты, добавила она про себя.

Но вслух не сказала.

Не сейчас.

— Милорд, — осторожно начал Тарр. — Что делать с леди Арден?

— Ничего, — отрезал Рейнар слишком быстро.

Алина повернула к нему голову.

Вот.

Вот это ей не понравилось.

Не сама защита — скорость.

— Ничего? — переспросила она.

— Пока нет.

— Потому что вы уверены в ней или потому что не хотите быть не уверены?

Тарр застыл.

Даже стража за дверью, кажется, перестала дышать.

Рейнар медленно повернулся к ней.

Очень медленно.

— Вы выбираете интересный момент для этого разговора.

— Нет. — Она подняла траурную ленту выше. — Этот момент выбрали не мы.

Их взгляды сцепились.

Виноцветная лента качнулась между ними, как тонкая полоска чужой крови.

Рейнар шагнул ближе.

— Я уже говорил вам, — произнёс он низко, — не делайте выводы раньше времени.

— А я уже говорила вам: в этом доме слишком многое пахнет заранее приготовленной могилой.

— И вы решили, что я снова ничего не вижу?

— Я решила, что вам больно смотреть туда, где может оказаться правда.

Сказано.

Слишком прямо. Слишком глубоко.

На скуле у него дёрнулся мускул.

— Вы мало знаете о моей боли.

— Зато хорошо вижу, что вы с ней делаете.

Воздух в кладовой стал почти невыносимо тесным. Тарр отступил ещё на шаг в коридор, хотя места и так почти не оставалось.

Правильно.

Потому что сейчас здесь было не про колыбель.

Не только про неё.

Рейнар смотрел на Алину так, словно перед ним стоял человек, который не просто перечит ему, а методично разбирает то, что он годами держал незыблемым. И самое отвратительное заключалось в том, что часть его уже понимала: она права.

— Вы забываетесь, — сказал он наконец.

— Нет. — Алина шагнула ближе сама. — Я как раз очень хорошо помню, что в этом доме убили ребёнка, сломали женщину, а теперь кто-то трясёт перед вашим лицом колыбелью, как вызовом. И вы всё ещё просите меня быть осторожной в выводах.

Он резко выдохнул.

И тут же едва заметно повёл правым плечом.

Движение было слишком коротким, почти незаметным для обычного глаза. Но Алина уже видела его не раз: за столом, в коридоре, в лазарете, в кладовой.

Боль.

Сильнее, чем утром.

Гораздо сильнее.

Она замолчала на полуслове.

Только теперь заметив остальное.

Чуть более тёмный, чем должен быть, румянец на скулах. Суховатую линию губ. И то, как при вдохе грудь расширяется неполно, будто не только плечо, но и бок отдаёт болью.

Лихорадка.

Чёрт.

Она шагнула ещё ближе, не думая.

— Вы горите, — сказала тихо.

Тарр вскинул голову.

Рейнар сощурился.

— Что?

— Вы горите, милорд. И не надо делать вид, будто речь о драконьей природе, — отрезала Алина. — У вас жар.

— Это не…

Он не договорил.

Потому что она уже подняла руку и коснулась его шеи под воротом мундира.

Кожа была горячей.

Не просто тёплой. Плохо горячей.

У него на миг потемнел взгляд.

От прикосновения? От злости? От того, что она оказалась права? Всё сразу.

Алина убрала руку не сразу.

И слишком ясно почувствовала, как напряжены мышцы у основания шеи, как под кожей быстро бьётся пульс и как жар от него, чёрт возьми, отдаётся уже не только в ладонь.

Проклятье.

— Вы в бреду? — холодно спросил Рейнар.

— Пока нет. Но, если продолжите играть в несокрушимого генерала, обязательно проверим.

Тарр кашлянул. На этот раз не чтобы спрятать смех.

— Милорд, вы и правда бледны.

Рейнар медленно перевёл на него взгляд.

— Капитан, вы хотите умереть?

— Нет, милорд. Но, если