class="p1">— А бывают другие? — невозмутимо уточнил Тарр.

Алина медленно повернула к нему голову.

— Капитан, вы мне сейчас помогаете или ищете повод попасть в список людей, которых я не лечу без крайней необходимости?

На этот раз он всё же позволил себе короткую, быструю усмешку.

— Помогаю, миледи.

Хорошо.

Очень хорошо.

Значит, и он уже начал привыкать к новой расстановке.

— А мне что делать? — негромко спросил Рейнар.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Алина не сразу поняла, что он адресован ей.

Она обернулась.

Он не шутил.

Стоял всё так же у двери, но смотрел уже не на комнату — на неё. И в этом взгляде было слишком много. Усталость. Вина. Интерес. Опасное, неуместное спокойствие человека, который вдруг решил, что ответ женщины может иметь для него значение.

Алина медленно сложила руки на груди.

— Вам?

— Да.

— Для начала — не умереть от плеча.

Тарр очень вовремя отступил к окну, всем видом изображая, будто изучает ставни.

Умный. Очень умный.

Рейнар же даже не моргнул.

— И это всё?

— Нет. Ещё — дать мне людей и не лезть в мой порядок с сапогами.

— Я похож на человека, который полезет в ваш порядок с сапогами?

— Вы похожи на человека, который привык, что всё вокруг его.

На долю секунды в его лице мелькнуло что-то тёмное.

— А вы, — тихо сказал он, — на женщину, которая всё чаще забывает, где заканчивается её дерзость и начинается безрассудство.

— Не льстите себе, милорд. Я прекрасно вижу границы.

— И всё время иду через них?

— Потому что по эту сторону обычно уже лежат трупы.

Тишина после этих слов стала другой.

Тарр медленно отошёл ещё дальше.

Правильно.

Очень правильно.

Потому что в эту секунду воздух между ней и Рейнаром стал слишком плотным.

Он оттолкнулся от косяка и вошёл в комнату.

Не быстро.

Не угрожающе.

Хуже.

Так, как входят в пространство, которое уже считают важным.

Остановился у стола напротив неё. Близко. Не касаясь. Но слишком рядом, чтобы тело этого не замечало.

— Тогда давайте и это внесём в ваш новый порядок, — произнёс он тихо. — Я не лгу вам. Не травлю вас. И не подсовываю вам мёртвых служанок с вашими платками.

Слова были жёсткими. Почти грубыми. Но в них было что-то ещё. Слишком близкое к просьбе.

Алина почувствовала, как под грудиной болезненно сжалось.

Потому что ему это действительно было важно.

И потому что она не знала, что с этим делать.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Тогда и вы внесите в свой порядок кое-что.

— Что именно?

— Когда я говорю, что в доме гниль, не спорьте со мной раньше времени.

Он смотрел ещё секунду.

Потом медленно кивнул.

Не сдался. Не подчинился. Признал.

И это было почти опаснее победы.

— Договорились, — сказал Рейнар.

Голос у него стал ниже.

Тише.

Теплее.

Проклятье.

Алина резко отвернулась к столу.

— Прекрасно. Тогда уберите отсюда эти ящики, найдите мне щётки и пусть кто-то откроет окно.

Тарр тут же шагнул вперёд.

Спаситель.

— Сделаю, миледи.

Работа закипела быстро.

Пришли двое солдат. Вынесли ящики. Потом — две женщины из прачечной, под присмотром Ивоны. Окно открыли. В комнату ворвался холодный воздух, и вместе с ним — ощущение, что всё здесь действительно можно вычистить до новой жизни.

Алина не заметила, как сама сняла перчатки, подхватила тряпку и начала стирать пыль со стола.

— Миледи! — ахнула одна из прачек.

— Что? — не оборачиваясь, спросила она.

— Вам… не надо…

— Мне надо, чтобы завтра тут не пахло прошлым.

Прачки переглянулись и молча взялись за дело.

Очень хорошо.

Не спорят. Значит, поняли главное: здесь не играют в красивую госпожу. Здесь строят.

Через четверть часа комната уже изменилась. Чуть-чуть, но достаточно. Пол выметен. Старый стол вычищен. На полках — пусто, значит, готово. У окна — поставили второй табурет. Под стеной — низкий шкафчик, который Тарр нашёл где-то в коридоре. На двери — новый засов.

Алина стояла посреди этого беспорядочного порядка и вдруг поймала себя на совершенно нелепом ощущении.

Ей хотелось улыбнуться.

Не потому, что день был хорошим. День был чудовищным.

А потому, что впервые с момента попадания сюда у неё появилось место, где всё будет так, как скажет она. Не муж. Не экономка. Не лекарь. Не сплетницы за спиной.

Она.

— Довольны? — раздался у двери голос Рейнара.

Она обернулась.

Он так и не ушёл.

Стоял там всё это время, пока двигали мебель, поднимали пыль, таскали тазы и спорили о полках. Не вмешивался. Просто смотрел.

Будто ему тоже было важно увидеть, чем всё это станет.

— Пока нет, — ответила Алина. — Но уже значительно меньше хочется убить всех вокруг.

— Обнадёживает.

— Не привыкать же вам к комплиментам.

Он вошёл внутрь, окинул комнату взглядом и вдруг коснулся пальцами края вычищенного стола.

— Здесь действительно стало иначе, — сказал он.

— Конечно. Тут появилась мысль.

— Вы очень высокого мнения о себе.

— А вы только сейчас заметили?

На этот раз он усмехнулся. По-настоящему. Коротко, резко, почти неверяще.

И от этой усмешки тесный бывший чулан вдруг стал ещё теснее.

Слишком много в нём было его тепла, его силы, его взгляда.

Алина собралась сказать что-то ещё — колкое, спасительное, привычное, — когда заметила, как он чуть повёл правым плечом.

Едва-едва.

Но для неё этого хватило.

— Сядьте, — сказала она.

Рейнар поднял бровь.

— Вот так сразу?

— Милорд, я уже видела два трупа за день и устроила переворот в лазарете. Не портите вечер ещё и собственным упрямством.

— Это приказ?

— Медицинская необходимость.

Он не спорил.

Просто взял тот самый вычищенный табурет у окна и сел. Медленно. Осторожнее, чем хотел показать.

Алина подошла ближе.

Тарр мгновенно исчез за дверь вместе с прачками и Ивоной так ловко, будто у него было редкое военное чутьё на моменты, в которых лучше не присутствовать.

Остались только они.

И маленькая бывшая кладовая, где пахло щёлоком, пылью, холодом и чем-то ещё — новым.

Её местом.

— Мундир снимайте, — сказала Алина.

Он поднял на неё взгляд.

Тёмный. Усталый. И слишком внимательный.

— Вы всегда так распоряжаетесь мужчинами в своих кабинетах?

— Только теми, кто делает вид, что может жить с гнилым плечом.

— Оно не гнилое.

— Ещё нет.

Она шагнула ближе.

Он поднялся сам.

Слишком близко.

Алина почувствовала исходящее от него тепло, силу, запах кожи, дыма и зимнего ветра. Пальцы сами потянулись к застёжкам его мундира, но на миг замерли.

Потому что это было уже не спором за столом.

И не осмотром солдата в лазарете.

Это было другое.

Личное. Опасное. Слишком тихое.

Рейнар не двигался.