Викой мне хочется помыться. Не знаю, почему я так реагирую. Возможно, из-за того, что меня записали в ряды любовниц Громова.

Чтобы занять себя в ожидании босса, разгружаю посудомоечную машину. Кое-что из посуды придётся перемывать, потому что результатом я не довольна. Включив воду, склоняюсь над мойкой. Наношу пену на тарелку, в котором было рагу.

– Ты держалась вполне достойно. Молодец!

Голос Павла совершенно неожиданно звучит прямо за моей спиной. А его похвала – ещё неожиданнее.

– И в чём же заключается это «достойно»? – спрашиваю, бросив взгляд через плечо. – В том, что не смогла за себя постоять?

Громов стоит в каком-то метре от меня. И подходит ещё ближе.

– Не отвечать грубостью на грубость – это и есть проявление достоинства.

И ещё ближе.

– У тебя есть самоуважение, Соня. Мне это нравится.

Его горячее дыхание опаляет кожу на моей шее. А от его голоса я вообще впадаю в какой-то гипнотический транс.

– На такую, как Вика, я бы никогда не обратил особого внимания, – продолжает шёпотом Громов. – А вот ты… Ты буквально приковываешь моё внимание к себе. Не припомню, чтобы испытывал когда-нибудь подобное.

Он ведь несерьёзно, правда? Ни за что не поверю, что он чувствует ко мне что-то особенное.

– Ты всё сделала правильно. И вела себя как профессиональный секретарь. Думаю, очень скоро я смогу переключить на тебя все мои телефонные переговоры. А Вика больше не станет так себя вести, это я тебе гарантирую.

И нет, он меня не трогает. Разве что его дыхание продолжает касаться моей кожи. Буквально ласкает её…

Льётся вода. Мои руки замерли, удерживая мыльную тарелку. Голова кружится, словно меня накачали наркотиками.

Оказывается, мой босс способен вот так опьянять, даже не касаясь… И прямо сейчас я почему-то хочу, чтобы он до меня дотронулся. Возможно, это помогло бы избавиться от этого странного головокружения и слабости. И так как он так и не делает этого, я сама, качнувшись назад, прижимаюсь к нему спиной.

Его руки в ту же секунду ложатся на мои предплечья и несильно сжимают… Ладони медленно ползут вверх, к плечам. Губы невесомо касаются шеи, и мужчина громко втягивает носом запах моего тела. Воздух вокруг нас буквально искрит от напряжения, становится густым и тяжёлым… В этот момент тарелка выскальзывает из рук и громко ударяется о другую, стоящую в раковине. Я почти подпрыгиваю и, резко отпрянув от Громова, вжимаюсь в столешницу.

Господи… Что это только что было?!

Громов больше меня не трогает. И ничего не говорит. Я же, не глядя на него и пытаясь угомонить своё колотящееся сердце, заканчиваю с мытьём посуды. Выключив воду, долго и тщательно вытираю руки бумажным полотенцем. Когда заканчиваю и с этим, мне всё-таки приходится обернуться.

Павел успел отойти на безопасное для меня расстояние. Он стоит, расслабленно прислонившись к стене, слегка наклонив голову набок. Его испытующий взгляд проходится по мне сверху вниз.

– Тебя кто-то обидел, да?

Он говорит очень тихо, но мне кажется, что его голос буквально бьёт по моим барабанным перепонкам. Я всё же нахожу в себе силы спокойно сказать в ответ:

– Не понимаю вопроса.

– А я и не спрашиваю, – противоречит себе босс.

Ведь только что прозвучал именно вопрос.

Он вновь окидывает меня долгим взглядом, а потом, кивнув самому себе, уверенно произносит:

– Нет, я не спрашиваю. Тебя сто процентов кто-то обидел. И очевидно, что не я. Ты была напугана ещё до того, как я достал деньги из заднего кармана твоих джинсов. Буквально шарахалась от меня по всему випу.

– Потому что не знала, чего от тебя ожидать.

– Ты можешь не рассказывать мне прямо сейчас, – говорит Громов. – Но позже я всё равно захочу узнать, что же с тобой произошло.

Нет, этого он никогда не узнает!

***

– Мама, пожалуйста, услышь меня! Я не хочу выходить замуж!

Но она просто отмахнулась от меня. Всегда так делала. Моё мнение не учитывалось, в нашей семье теперь буквально всё решал Игорь. Мой отчим.

– Да перестань, Соня! Ты так паникуешь, будто вас распишут уже завтра! Пройдёт ещё пара лет, прежде чем состоится свадьба. И я уверена, что ты свыкнешься с этой мыслью. И Женя немного поумнеет и возмужает. Сможет стать главой семьи.

– Мама! Ты всё пропустила! – я уже была готова топать ногами и кричать до хрипоты. – Сегодня! Сегодня ужин в честь нашей помолвки!

– Ну и что? Помолвка – это ещё не свадьба, Соня.

Я не хотела быть с этим человеком. Ни сейчас, ни через пару лет. Он мне не нравился, я не знала, как себя с ним вести. Да и видела всего дважды.

Двадцатилетний Евгений Парфёнов постоянно тусил по клубам, пил, употреблял наркотики – так про него говорили. Прожигал отцовские деньги, а заодно и его нервные клетки. Виктор, его отец, решил женить сына. На мне. Отчим был, конечно, счастлив, ведь Виктор Харитонович Парфёнов был крупным бизнесменом и мог быть полезен Игорю. Моим мнением даже не поинтересовались…

К моему ужасу, оказалось, что и мама искренне считала, что в основе брака вполне может лежать выгода. А чувства появятся позже. Типа стерпится – слюбится!

Мама подошла к зеркалу и приложила к себе платье. Её больше не интересовал разговор со мной. Она начала готовиться к предстоящему званому ужину.

Громко топая босыми ногами, я выбежала из её комнаты и рванула по коридору, в конце которого была лестница на чердак. Иногда я там пряталась среди папиных вещей, которые до сих пор лежали там. Просто рука ни у кого не поднялась выкинуть.

Но, уже подбежав к лестнице, я так и не смогла попасть на чердак, потому что услышала за спиной повелительный голос.

– Соня! Нам надо поговорить!

Мой отчим.

Я была уверена, что в доме повсюду установлены камеры. Ведь Игорь часто находил меня, не прикладывая никаких усилий.

Тяжело вздохнув, побрела за отчимом. Мы спустились вниз, зашли в его кабинет. Он велел мне сесть. Посмотрел своим коронным тяжёлым взглядом, и я сразу опустилась в кресло. Игорь занял своё. Между нами был его огромный рабочий стол, а мне хотелось отгородиться ещё и бетонной стеной.

Я не смогла полюбить отчима. Очень любила отца, и он меня любил… Баловал, всё разрешал. В каждую свободную минутку общался со мной, всегда спрашивал, как мои дела.

После его смерти никто в этом доме ни разу не спросил, как я, к примеру,