Сегодня ночью будет бой, будет кровь, сбитые кулаки и все остальное. Не исключено, что мне будет очень больно, но это на самом деле — ерунда. Потому что настоящая боль — та, что внутри. На душе у меня было предельно погано.

Может быть, я плохой человек? Слишком правильным себя считаю и поэтому пытаюсь менять судьбы людей? Наверное, я не имел права мешать Крису жить так, как он жил — миссионерствовать, проповедовать, но при этом тайком пить кофе и пиво, пялиться на голых баб в порножурналах, слушать радио.

И Розу, наверное, спасать тоже права не имел, вмешался в прошлое и раздавил бабочек. Кто знает, что там в будущем из-за этого поменялось. Я ведь спас ее уже дважды, если не трижды.

Не имел права лишать мир такого хорошего музыканта, как Сид — пусть он и был самовлюбленным козлом, который пытался перетянуть все внимание публики на себя, он все-таки писал хорошие песни и играл тоже очень хорошо.

В общем-то с тех пор, как я переселился в это тело, я просто творил все, что хотел. Да, можно сказать, что я был рабом обстоятельств, только вот это на самом деле не совсем так.

Я услышал шаги, открыл глаза и увидел как мимо пробежал бегун. Наверное, это был бы отличный способ выпустить пар. Но увы, нет, не мой вариант. Я не буду бегать.

Я выпущу пар иначе. Сегодня я пойду на турнир и изобью там всех, кто попадется мне под руку.

* * *

Около шести вечера я приехал к Мартину, позвонил в домофон. Он открыл мне, я поднялся, постучал в дверь. Режиссер стоял в прихожей, одетый в клетчатую рубашку, и как раз застегивал брюки.

— Уже пора? — спросил он.

— Нам надо заранее приехать, — сказал я.

— Да, да, — он отступил в сторону, пропуская меня. — Войди, я сейчас.

На монтажном столе лежала пленка, он, очевидно, работал весь день. Я заметил пустое место на полке, где совсем недавно стояли награды.

— Эй, — повернулся я к нему. — А где награды?

— Продал, — ответил он равнодушно, натягивая носки. — Нужны деньги на фильм. Я решил — хрен с ними с прошлыми заслугами, ничего они не значат. Главное — будущее, и наш фильм.

Я почему-то подумал, что и это случилось из-за меня. А если ничего не получится, он разочаруется в себе окончательно? Мало ли, что он тогда с собой сделает? Даже старые награды не будут греть ему сердце.

— Что у тебя с лицом? — спросил Мартин. — Как будто кто-то умер.

— Все в порядке, Мартин, — ответил я.

— Ага, — он хмыкнул. — У тебя физиономия, как у Мартина Шина в начале «Апокалипсиса сегодня», когда он лежал и страдал. Что случилось?

Я подумал несколько секунд, а потом выдохнул и ответил:

— Крис пропал.

Мартин все-таки был единственным оставшимся у меня другом, так что с ним можно было говорить относительно честно.

— Как пропал? — режиссер замер, так и не натянув носок на ногу.

— Ушел ночью из дома. Я его искал — никаких следов. С тех пор не появлялся.

— И в полицию ты не пошел? — спросил он.

— Не пошел, — я покачал головой. — Они все равно ничего не сделают.

— Ладно, — Мартин надел носок, поднялся на ноги. — Появится. Мормоны — они живучие, поверь мне. Их ведь этот Бог хранит, или кому они там молятся.

Я подумал, что Крис его поправил бы, что это Отец Небесный, и он не один, а их сразу три. И на душе стало совсем погано. Но я промолчал.

Мартин тем временем надел пиджак, взял свой портфель, сунул в него камеру-пистолет и целую стопку кассет с пленкой. После чего снова посмотрел на меня и спросил:

— Готов?

— Готов.

* * *

В Чайнатаун мы приехали, когда уже стало смеркаться. Остановились около Конфуций-плаза. Мартин сразу же вытащил камеру и принялся снимать.

— Немного видов добавить будет не лишним, — сказал он.

Я только хмыкнул. Надеюсь, он не будет добавлять в кино заставки из караоке, чтобы растянуть хронометраж до минимального допустимого для кинотеатрального проката. Раньше ведь так делали — просто снимали виды под музыку.

Последнее из того, что я помню — это «Черная Роза» Александра Невского. Почему-то вспомнилось из прошлой жизни, что я пошел на него в кино и в зале был один. Но мне понравилось — я напился пива из кинобара и в целом в тот день был в хорошем настроении.

Мы двинулись в подвал, парень около входа кивнул мне и пропустил внутрь. Я уже успел примелькаться.

Внизу было шумно, гораздо шумнее, чем в прошлый раз. Как мне показалось, собралось тут несколько сотен человек, не меньше. Отдельно стояли букмекеры около стоек. Захотелось спросить, сколько ставят на меня, но я не стал.

Дядюшка Лю стоял в стороне, разговаривая с двумя мужчинами в дорогих пиджаках. Увидев меня, он быстро закончил разговор и двинулся ко мне.

— Это твой человек? — вместо приветствия спросил он.

— Режиссер, — ответил я. — Мы будем снимать, как договорились.

— Только бои, — сказал Мартин. — Публику общим планом.

— Как договаривались, — согласился Лю. — Ты выступаешь в первом же бою, он начнется через полчаса. Твой соперник — Джок. Он крепкий парень. Дальше — жеребьевка. Всего четыре боя.

— Я и так знаю это, — у меня прорвалось легкое раздражение.

— Боишься? — он понял мои слова по-своему.

— Нет, — я махнул головой. — Я пришел сюда жевать жвачку и надирать задницы. Но жвачку с собой не взял.

Лю хмыкнул, но ничего не сказал. А я стащил куртку и принялся снимать майку. Пора поработать.

Мартин посмотрел на меня, хмыкнул — он до этого меня без рубашки не видел, а там было на что посмотреть. Я стащил с себя ботинки и отнес шмотки в угол, где аккуратно сложил на одном из стульев. Оставалось надеяться, что вещи никто не тронет. Остаться без одежды и идти домой голышом, весь залитый кровью, я не хотел совсем.

Вернулся к Мартину, который настраивал камеру и начинал снимать публику.

— Так и хочется снять этого дядюшку, — прошептал он. — Такого персонажа еще попробуй найти. Настоящий китайский бандит.

— Не