газировку. Ноль реакции. Тогда я поднес ее прямо к его лицу, перекрыв вид на телевизор.

— Не мешай смотреть, — грубо сказал Кристофер.

— Больше не притворяешься? — помягче спросил я.

Крис раздраженно выдохнул, щелкнул по кнопке паузы на магнитофоне. На экране, единожды дернувшись, замер Брюс Ли с ногой, занесенной в прыжке. Затем мормон деликатно поднял видик, почти что не дыша, встал на ноги и поставил его рядом с телевизором.

— Крис. Ну, это… — я замялся. Понимал, что не прав, что надо извинится, но почему-то не мог. Язык не поворачивался. Ни то горделивость заиграла, ни то характер проявился не там, где он нужен. — Ты же любишь «Пепси»?

Кристофер развернулся и широким взмахом ладони выбил банку из моей руки. Она улетела куда-то прочь — ее приземления я не услышал, потому что в следующую же секунду Крис взорвался:

— Ты! — он толкнул меня обеими руками, но я не сдвинулся с места. — Ты разрушил мою жизнь!

Я молча посмотрел ему в глаза, настолько тяжелым взглядом, насколько мог. Он принял вызов и не отвернулся. Моя бессловесная угроза только раззадорила его.

— Я помогал тебе, помогал каждый день! Терпел твои издевки! Я ходил по улице и проповедовал один, рисковал каждый день, слышишь? Каждый день!

Вспомнилась одна из тех мормонских книжек про правила жизни для миссионера, которую я читал перед нашим первым завтраком. Там было «правило шепота», которое обязывало миссионеров работать парами — для их же безопасности. Криса и правда могли убить или покалечить. Мало ли психов на улице. Мне вдруг стало стыдно — и это меня разозлило. Я сжал челюсти.

— Я покрывал тебя! Врал ради тебя! И как ты мне отплатил? Ты просто разрушил мою жизнь! Ты избил людей из общины, поднял руку на сына старейшины!

— Слушай, Крис, да он сам на меня накинулся, — я развел руками и шагнул навстречу. — Я просто…

— А хотя, послушай, мне насрать на этого парня, ясно? Насрать! — Крис толкнул меня сильнее прежнего, и я отступил назад. Он все так же смотрел мне в глаза, мы не моргали, выдерживая взгляды друг друга. — Да хоть бы ты ему руки оторвал, вообще все равно! Но ты приплел к этому делу меня! Слышишь⁈

— Да слышу я тебя! Хватит орать!

— Хочу и ору!

Меня бесили орущие соседи, и теперь я сам стал тем, кого ненавидел. Вот мы стоим и орем. У меня даже есть револьвер, можно выстрелить в стену пару раз, как это любят делать местные жители.

— Они потом на меня наехали! Мне теперь вообще, типа, полная жопа, ясно⁈ Я не смогу вернуться домой, к родителям, к семье, ты понимаешь это? Они напишут письмо, вычеркнут меня из семейного древа, а дальше только в ад! Хотя, откуда тебе знать, ты же теперь даже не Джошуа, а хер пойми кто! Тебе даже не интересно, есть ли у тебя родители!

— Эй, вообще-то мне интересно!

— Да? А чего не спрашивал, а⁈

— Да как-то не знаю! Может, потому что ты бы мне все равно не поверил⁈

— Во что не поверил⁈ Что ты с катушек слетел? Что ты русский трюкач из будущего⁈

— В то, что у меня амнезия, и я ничего не помню! Я не знал тебя до той встречи в кинотеатре, куда ты дрочить пришел! И про родителей я ничего не помню! Я, типа, не знал, как спросить!

— Я не дрочил!

— Да ну, рассказывай! Я про тебя все знаю!

— ДА НИХРЕНА ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ!

Кристофер, ни то рыча, ни то воя, отвернулся — и сразу же полетел к выходу. Я на мгновение двинулся, чтобы остановить его, но в голову опять ударила гордость. Я вроде как виноват, но не мог показать слабину. Признать себя неправым.

Пока я колебался, мормон вылетел в коридор и захлопнул за собой дверь с такой силой, что со стены сорвались карты, которые я пригвоздил к старым обоям.

Я сел на диван, схватившись за голову. Ладно, наверное, это к лучшему. Сейчас Крис слегка выпустит пар и вернется домой. И все будет, как прежде.

На глаза попалась банка «Пепси» — она лежала прямо у моих ног. Я наклонился, поднял ее. Вскрыл крышку, вдавив язычок, и тут же мне в лицо ударил фонтан сахарной газировки. Я выронил ее из рук, чувствуя, как одежда прилипает к телу. Банка звякнула о пол, из нее вытекла шипящая черная лужа.

Выругавшись, я упал на спинку дивана и уставился в потолок. В голове стоял шум из-за взвинченных нервов и бьющегося сердца.

Когда я успокоился, соседи наверху в очередной раз врубили рок. Заиграла песня, название которой я не знал, но я уже слышал ее в мультфильме «Тяжелый металл», который, кстати, выйдет только в следующем году.

Уроды сверху принялись прыгать, и с потолка посыпалась крошка.

Задолбали, как же они меня задолбали…

Я закрыл глаза.

Глава 9

Está cabrón

В глотке пересохло, воздух как-то неудачно вошел мне в нос, и я поперхнулся, закашлялся — и проснулся. Из узких окон отеля лился красный свет зари.

Вчера я уснул прямо тут, сидя на диване, залитый пепси-колой, и проспал до самого утра. Повернул голову и дернулся от испуга — передо мной висел, застыв в воздухе, Брюс Ли. Кассета все еще стояла на паузе.

Я встал, посмотрел на настенные часы. Пять утра.

— Крис, ты тут? — громко спросил я. — Эй?

Первым делом я заглянул в ванную комнату, но увидел только свое мутное отражение в вечно грязном зеркале. Походил по квартире, недоверчиво посмотрел на все укромные места и углы, в которых мог бы притаиться спящий мормон, но никого не нашел.

Я вышел наружу, прошелся по коридору. У лифтов стоял, одетый в ночной халат и тапочки, Лерой.

— Эй, привет, как дела? — спросил он. Голос у него был сиплый, уставший.

— Привет. Ты всегда так рано встаешь?

— Летом я плохо сплю. Худшее время года. Жарко, курить хочется.

— Смотрю, сегодня ты без сигарет?

— Да… Жена сказала, либо она, либо табак. Дышать уже не может, говорит, воняет сильно. Задыхается. Боится заболеть раком легких, когда дышит рядом.

— И ты бросил?

— Нет. Я решил сделать перерыв.

Он вдруг достал из кармана