А потом я вдруг почувствовал, что на меня накатывает вдохновение. Надо идти снимать, причем прямо сейчас. Самый лучший момент, думаю.

— У тебя камера с собой? — спросил я у Мартина.

— Ну… Да, — ответил он. — Ты же знаешь, я ее всегда с собой ношу.

— Тогда пошли, — решил я.

— Куда? — он, кажется, не совсем понимал.

— Снимать кино, куда же еще.

Я накинул на плечи армейскую куртку. Надо еще жетоны достать, но это можно потом, в первой сцене их не обязательно показывать. Посмотрел на себя, решил, что нормально.

— Все, идем, идем, идем, — замахал я рукой.

Мартин посмотрел на меня, потом сложил раскадровки обратно в папку, сунул ее в портфель. И мы вместе покинули номер.

* * *

До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли пешком. Я оценил обстановку — еще не полдень, время есть, освещение хорошее и тени относительно длинные. Должно быть красиво, если будем снимать прямо сейчас.

Коннор был на месте. Парней с ним было трое, они стояли, прислонившись о стены, и о чем-то разговаривали. Увидев меня, Коннор кивнул, а потом с интересом посмотрел на режиссера.

— Джош из Юты, — поприветствовал он меня.

— Коннор, — кивнул я в ответ.

— А кто твой друг?

— Это Мартин. Режиссер.

— Мартин Гловер, — сказал тот и протянул руку.

Они обменялись рукопожатиями. Мартин посмотрел на него, задумчиво покивал, согласившись сам с собой, после чего сказал:

— Значит, ты у нас будешь главным злодеем. Покажи что-нибудь.

— Например? — Коннор, кажется, не совсем понял, о чем идет речь.

— Ну, как двигаешься, как разговариваешь, — сказал Мартин, двинув головой из стороны в сторону. — Просто поговорите между собой о чем угодно.

Коннор посмотрел на своих, те переглянулись, один из них хихикнул.

— Чего смеешься? — спросил Коннор. — Мы так-то кино снимать собираемся.

— Ну, типа, перед камерой, — сказал тот и снова хихикнул. — Неловко как-то.

— Камеры пока нет, — сказал Мартин. — Просто говорите.

Они попробовали. Получалось деревянно — парни явно стеснялись, что уж совсем странно для крутых ирландских бандитов. Один постоянно смеялся, второй вообще уставился в асфальт и отвечал как-то односложно.

— Ясно, — посмотрел на меня Мартин.

— Сейчас, — сказал я. — Сейчас.

Сделал шаг вперед, чтобы они посмотрели на меня, и сказал:

— Одно правило, парни. Забудьте, что на вас смотрят, просто делаете то, что делаете обычно. Если смеетесь, то смейтесь, если молчать предпочитаете — молчите. Камера видит гораздо больше, чем человек, это перед ним можно притворяться. А перед камерой бессмысленно — все равно все видно будет. Понятно?

Они переглянулись.

— Ну… — сказал тот, что смеялся, неожиданно серьезным голосом. — Типа, просто быть собой?

— Именно, — кивнул я.

— Это я могу, — сказал он.

— Вот и хорошо, — я повернулся к Мартину. — Попробуем? Снимем завязку прямо тут, прямо сейчас. Ту самую историю про сигарету.

— Хорошо… — кивнул он. — Правда асфальт сухой. Но ладно, тогда сделаем иначе — потом раскидаем листья, окурки, и включим вентилятор, чтобы все это перед ногами пролетело, когда ты идти будешь. Тогда так.

Он открыл портфель, вытащил из него камеру, принялся что-то настраивать. Парни явно занервничали — как и я в первый раз подумали, что это пистолет, но быстро разобрались. Мартин посмотрел в видоискатель, потом в сторону, еще куда-то.

— Помнишь историю про Кевина и Бака? — спросил я у Коннора.

— Ну, — он хмыкнул.

— Вот, смотри. Сейчас я пройду вот оттуда, — я показал пальцем на место чуть дальше по улице. — Ты остановишь меня, попросишь сигарету. Я отвечу, ты начнешь бычить, а потом мы подеремся. Не по-настоящему, не в полный контакт.

— Ну, я примерно представляю, как это, боксом же занимался, — кивнул он.

— Потом я тебя побью и уйду. Когда уйду — ты должен посмотреть мне вслед, помолчать немного, а потом сказать: «Я это так не оставлю». Не закричать мне вслед, а сказать тихо, как бы самому себе. Ясно?

Коннор кивнул.

— Если я скажу тихо, то меня могут не услышать, — отметил Коннор.

— То есть?

— Ну, я про звук. Камера пишет звук?

— Эй, Мартин, камера у тебя звук пишет? — спросил я.

— Пишет, но пленка нужна специальная, с магнитной лентой. У меня обычная. Да и не нужна такая пленка, звук все равно будет дерьмовый.

— Получается, пишем без звука? — уточнил я.

— Звук будет. Я взял с собой магнитофон. Надо, чтобы кто-то подержал микрофон и не лез в кадр.

Коннор подозвал своих молодчиков к себе, они обсудили что-то негромко, и к Мартину подошел один из них.

— Я могу записать звук.

— Хорошо, это несложно. Когда я скажу «Мотор», нажми вот сюда, — он показал ему на кнопку магнитофона и вручил оборудование в руки. — А потом просто держи микрофон вот так. Направь его к актерам. Скажу «Стоп» — выключай. «Мотор» — включаешь снова. Ясно?

— Ну да. Это вроде как не шибко сложно…

— Именно так. Хорошо, тогда начинаем.

Я двинулся по улице подальше от них, развернулся, попрыгал немного, приводя себя в тонус.

— Ладно. Мотор! — крикнул Мартин.

Я пошел в сторону парней. Шел обычным шагом, заложив руки в карманы, примерно повторяя походку Сталлоне из «Первой крови», смотрел по сторонам с задумчивым видом. О том, кого я играю — не думал, просто пытался быть собой.

Мартин снял это и крикнул «Стоп». А потом отошел в сторону, так, чтобы было видно нас обоих, мы оба вошли в кадр.

— Мотор.

Мы сделали несколько шагов, причем Коннор даже сымпровизировал — достал пачку сигарет, открыл, и мы все увидели, что она пустая. Наверное, специально в карман ссыпал.

Мы прошли мимо друг друга, он повернул голову и сказал:

— Эй, земляк. Закурить не найдется?

Я остановился, повернулся к нему так, чтобы в кадре была видна половина моего лица, и ответил:

— Не курю. И тебе не советую.

— Чего? — он резко развернулся и шагнул ко мне. Сощурился, и в его лице явно проступила злость. Я мысленно подумал — какой же он молодец, и как мне повезло, что я