— Того, — ответил я, тоже поворачиваясь. — Курить вредно.

— Ты мне лекции читать будешь? — спросил он.

— Не нравится — не слушай, — спокойно пожал я плечами.

Он толкнул меня в плечо с такой силой, что я даже чуть наклонился.

— Снято! — сказал Мартин, показав большой палец. — Теперь еще раз то же самое.

— А что не так? — повернулся к нему Коннор. — Я плохо сыграл?

— Ты отлично сыграл, — ответил режиссер. — Просто для монтажа надо с других ракурсов. И отдельно твою проходку снимем, и как ты пачку сигарет открыл. Это просто отличная идея.

Да. Подчеркнет то, что конфликт начался с ерунды — у парня просто закончились сигареты.

Он поснимал немного Коннора, потом отдельно снял пустую пачку сигарет у него в руках. Потом мы снова разыграли эту сцену, но снимал Мартин уже лица и с разных ракурсов.

— Ну что ж, — сказал он, когда мы закончили. — Теперь самое сложное — драка. Занимайте места.

Он снова отошел в сторону — мы встали так же, как в первом кадре, Мартин занял положение сбоку.

— Ты меня бьешь, — сказал я. — В полный контакт. Не бойся.

— Ты уверен? — спросил Коннор.

Меня взял азарт, как во время постановки сложного, но интересного трюка.

— Да, уверен, — сказал я.

— Камера… Мотор… — проговорил Мартин.

Коннор пару секунд посмотрел на меня, потом сделал шаг вперед и ударил — правильно, хорошо, вложив весь свой вес в этот удар. Естественно, отбивать его я не стал. Просто уклонился, как умел, вспомнив, как китайские мастера учили меня переставлять ноги, потом перехватил его руку и дернул на себя. И одновременно ткнул коленом в живот — не сильно, чтобы больно не было. Потом второй раз, и отбросил в сторону, на землю.

Коннор посмотрел на меня — он, кажется, не понял, что именно произошло. И еще больше его удивило отсутствие боли, а потому на его лице отразилось изумление вместо нужной для кадра эмоции.

— Снято, — сказал Мартин. — Но реакцию ты запорол. Придется доснять отдельно. Помни: тебе больно и смертельно обидно.

— Так… Я не понял, — сказал Коннор, лежа на земле. — Ты меня вроде бы бил, но как-то…

— Это и есть в неполный контакт, — сказал я. — Но упал ты хорошо, правильно. Нам надо будет еще пару раз это переснять для монтажа, уже с другой стороны. Давай, Мартин, работаем.

Мы пересняли. На этот раз ирландец уже играл боль — понял, как надо. Через пять минут короткая боевая сцена в несколько кадров была готова. Я подумал — не бросить ли какой-нибудь ванлайнер в конце, но решил, что нет — для них еще рановато. Да и фильм это не совсем подходящий для бойких фраз.

— Теперь ты лежишь, а он просто поворачивается и уходит. Давай. Камера. Мотор.

Несколько секунд Мартин снимал, как Коннор лежит на земле, а я стою, и мы смотрим друг на друга. Потом я повернулся и двинулся прочь так, будто совсем ничего не произошло. Мартин проводил меня камерой.

Потом еще раз сняли — уже как я просто уходил, со спины, и тут пригодились товарищи Коннора. Они шли навстречу, а я просто раздвинул их плечом и прошел прямо сквозь них, заставив расступиться. Парни оглянулись, но ничего не сказали. Сыграли нормально.

— И теперь самое сложное, — сказал Мартин. — Ты должен посмотреть ему вслед и сказать: «Я этого так не оставлю». Как тебе Джош говорил.

— Понял, — кивнул Коннор.

Мартин встал перед ним, сказал:

— Мотор.

Рядом сидел парень с микрофоном. Он поднес его поближе к Коннору. Тот посмотрел на меня и проговорил:

— Я этого так не оставлю…

— Нет, нет, нет, — покачал головой Мартин. — Джош, тебе надо отходить, у него глаза неестественно двигаются. — Еще раз.

Я двинулся прочь. Через несколько секунд услышал позади «снято», повернулся и увидел, как Мартин сел на колено перед Коннором. Пошел дальше. Снова «снято».

— Все, можешь идти сюда, — махнул рукой режиссер.

Я вернулся и увидел, как Мартин убирает камеру обратно в портфель. Я протянул руку Коннору, который все это время так и сидел на асфальте, и помог ему подняться.

— Круто было, — вдруг сказал он, лицо у него было каким-то задумчивым. — Как я вообще?

— Нормально, — ответил за меня Мартин, застегивая портфель. — Ты хорошо держишься в кадре.

— Я просто на Джоша смотрел. Он кстати, как будто не играет, а реально живет. Я даже поверил, что он ветеран.

— А мы когда будем сниматься? — спросил один из парней Коннора, тот, что хихикал. — Мы тоже хотим.

— Вы будете его охрану играть, — сказал Мартин, повернувшись к ним. — Там вы будете стоять за спиной с крутым выражением лица.

— А бить кого-нибудь надо будет? — спросил второй. — Драться?

— Нет.

— Жаль, — выдохнул он.

— Ладно, народ, на сегодня закончили, мне надо пересмотреть то, что получилось, — сказал Мартин. — Пошли, Джош, у меня машина около отеля твоего осталась.

Мы попрощались с ирландцами и двинулись прочь. А у меня в душе затрепетала радость — первая сцена снята. И снята хорошо. Я не видел записи, но знаю это.

И это, похоже, будет настоящее кино, мать его.

Глава 8

Актер и билетер

Смена, как и все предыдущие со среды на четверг, прошла легко, но я все равно вымотался — ждал, когда появится «Слипстрим Эмоушен». Даже не так: я знал, что группа выступать не будет, но надеялся, что они все-таки выйдут на сцену хотя бы в усеченном составе. Сид все равно только мешал раскрыться их потенциалу. Он создал проект, который оказался больше его самого.

После недавней прогулки я жаждал вновь увидеть Розу, но при этом совершенно не представлял, как она отреагировала бы, узнав, что я переломал Сиду кости. Да, он — тот еще козел, и дважды за вечер мог ее убить. И все равно он оставался не последним человеком в ее жизни, и это можно понять: все-таки их связывали очень длительные отношения, пускай и невыносимые. А когда твоего некогда любимого человека калечат — легко потерять голову. Я ходил