Алессио опять громко рассмеялся, и жуткий, пугающий звук, схожий с хохотом демона из преисподней, еще больше напугал меня и заставил съежиться от ужаса.

– Пожалуйста… – прошептала я, чувствуя, как горячие слезы наворачиваются на глаза. – Скажи, что он… что он не…

Я не смогла произнести это ужасное слово, озвучить самый страшный кошмар, который вдруг стал реальностью.

Микеле… моя единственная опора… Нет, такого просто не может быть!

Я чувствовала, как внутри меня что-то надламывается, рушится, погребая под собой остатки рассудка.

Алессио наблюдал за моей реакцией с мрачным удовлетворением, получая извращенное наслаждение от моих страданий. Он знал, что держит меня на крючке, дергает за ниточки моей души, как опытный кукловод, и теперь может делать со мной все, что пожелает.

– Ну… что там с Микеле? – прохрипела я, с трудом сглотнув ком, застрявший в горле. – Он… жив? Почему… ты молчишь? Скажи мне!

Алессио пожал плечами, его губы тронула издевательская усмешка.

– Не знаю, – ответил он, играя лезвием ножа. – В последний раз, когда я его видел, Микеле лежал в луже крови на полу.

Мир вокруг меня померк, краски потускнели, звуки исчезли, остался только гул в ушах. Воздух стал плотным, сдавливая гортань и затрудняя дыхание. Я перестала чувствовать боль от порезов, от тугих пут, осталась кровоточащая дыра в душе, там, где раньше было место для… Микеле.

– Ах ты гнилое отродье! Ты убил его! Ты заплатишь за это, Моррети! Клянусь кровью де Луки… ты… будешь молить о смерти! Ты… сдохнешь… медленно… и мучительно! – Я рванула вперед, игнорируя режущую боль в запястьях и лодыжках, желая лишь одного – вцепиться когтями в лицо этого чудовища и демона во плоти, отнявшего у меня самое дорогое.

Но Алессио, предвидя мой порыв, перехватил меня за волосы, грубо оттянул голову назад, заставляя смотреть ему в глаза – в бездонные омуты, полные безумия и жестокости.

– Вы так трогательно привязаны друг к другу, – прошипел он мне в лицо. – Зря ты раскрыла свою слабость, Марсела. Теперь… я знаю, как тебя сломать и подчинить.

Он на секунду замолчал, обдумывая что-то, а затем продолжил уже более спокойным, почти ласковым тоном, от которого у меня по спине пробежали мурашки:

– Но… так уж и быть… Пуля прошла навылет. Не волнуйся. Твой брат – живучий ублюдок… должен признать. Он… будет жить.

Я замерла, не смея дышать, боясь поверить его словам.

Может, это очередная издевка, игра его больного разума? Или на этот раз он действительно сказал правду?

Я зажмурилась, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала тело, как в лихорадке.

– Но… – продолжил Алессио, и его голос изменился, став вкрадчивым, гипнотическим, как у змеи, заманивающей жертву в смертельную ловушку, обещая сладкую, безболезненную смерть, – это не значит, что он вне опасности. Мои люди следят за каждым его шагом. И одна моя команда…

Его слова повисли в воздухе, подобно грозовой туче, тяжелой, черной, зловещей, обещающей скорую разрушительную бурю. Я открыла глаза и захотела расспросить о Микеле, выведать детали, умолять о пощаде, броситься к его ногам, целовать его руки, лишь бы он сохранил жизнь моему брату. Но Алессио не дал мне такой возможности.

Моррети резко подался вперед, и я почувствовала его дыхание на коже, жаркое, прерывистое, в опасной близости от моих трусиков. Я инстинктивно попыталась отстраниться, вжаться в спинку стула, стать невидимой, раствориться в воздухе, но его хватка лишь усилилась.

– Что… ты делаешь? – прохрипела я, чувствуя, как по спине пробегает дрожь, которая не имела ничего общего со страхом.

Но он молча продолжил свою извращенную игру. Его широкие ладони легли мне на бедра, сжимая кожу, и я невольно задрожала, ощущая, как внутри меня, вопреки страху и отчаянию, поднимается волна чего-то темного и запретного… Даже несмотря на ужас всего происходящего.

А затем его язык скользнул по чувствительной коже бедер, обводя рваные края ран, оставленных его ножом, смакуя мою боль и кровь. Я вздрогнула от незнакомого ощущения, которое разлилось по телу горячей волной.

– М-м-м, такая вкусная… – прошептал он, его голос был низким, хриплым, как шепот демона. Губы снова коснулись раны, собирая алые капли с пугающей нежностью, прежде чем Алессио поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх.

– С этого ракурса… ты похож… на вампира… – Вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык, остановить поток безумия, который вдруг захлестнул меня.

Мне тут же захотелось провалиться сквозь землю от стыда, от собственной глупости и слабости.

Чертова идиотка! Что на меня нашло? Какой демон вселился в меня?

Глава 16. Марсела

Самое отвратительное было в том, что тело в очередной раз предало меня, подчиняясь воле этого человека. Каждое его прикосновение, слово, вдох вызывали во мне ураган чувств, в котором животный страх граничил с запретным желанием, как две стороны одной монеты.

Я до крови прокусила губу, лишь бы не застонать в голос, не выдать себя с потрохами, не показать, как он действует на меня и как сильно заводит.

– Тебе это нравится, куколка… я чувствую, – прошептал Алессио тихо, почти ласково, но с нотками дьявольского триумфа. – И я уверен, что ты бы хотела почувствовать мой язык в другом месте. Не пытайся отрицать, Марсела.

Я задрожала, зная, что он говорит правду. Как бы я ни силилась бороться с пугающим влечением, мое тело, как одержимое, откликалось на его прикосновения, ласки и близость. Плоть предавала меня, изнывая под его грубыми, но умелыми руками, плавясь от его выдохов и движений мужских пальцев на моем бедре. И в этом была самая большая пытка и наказание – осознать, что даже в такой ситуации, связанная, униженная, я не могу контролировать свои физические реакции и чувства.

Боже, как же хочется стереть с его лица самодовольную, победную ухмылку, выцарапать ему глаза, почувствовать вкус его крови на своих губах, отомстить ему за все, за брата, за себя…

Но слова застряли в горле, превратившись в жалкий, сдавленный стон, когда Алессио резким движением отодвинул белье в строну. Никакой подготовки, или прелюдий. Я должна была почувствовать отвращение, но вместо этого из горла вырвался постыдный всхлип, а бедра рефлекторно дернулись навстречу.

Мужчина довольно зарычал, чувствуя мою реакцию. Вибрация звука прошла сквозь меня, взрываясь искрами удовольствия, которое я тщетно пыталась подавить.

– М-м-м, похоже, я был прав… – промурлыкал Алессио, подняв на меня потемневший взгляд. – Такая возбужденная для меня. Ты вся горишь, Марсела.

Его пальцы сжались на моих бедрах, не давая сомкнуть ноги, удерживая меня