что это последняя ночь, когда девчонка находится в моей власти, и больше у меня не будет возможности поиграть с ведьмочкой.

В прошлый раз… в проклятой ванной… мне стоило адских усилий не взять ее прямо там, не трахнуть во всех позах и на всех поверхностях. Но сейчас… я больше не собирался отказывать себе в этом удовольствии.

– Марсела де Лука… – прошептал я ее имя, смакуя его на вкус

Темноволосая бестия, случайная жертва моей работы, сегодня ночью станет самой сладкой победой. Я разрушу ее для любого другого мужчины, прежде чем она вернется к отцу и к щенку, что называет себя ее братом.

Сломаю птичку, пока она не запоет для меня. Испорчу ее так чертовски сильно… что она никогда не забудет ни меня, ни Коза Ностра.

Подъехав к дому, я заглушил мотор и, не спеша, вышел из машины. Ночная прохлада обдала лицо, и на мгновение мне показалось, что я пришел в себя. Она не только враг, но и невинная девушка, и мне не следует трогать ее. Нужно просто дождаться назначенного времени и передать Марселу семье. Но стоило переступить порог дома, как все сомнения улетучились.

Не отдавая отчета в своих действиях, я направился к ее комнате. Тихо открыв замок и потянув за ручку, заглянул внутрь. Она лежала на кровати, свернувшись в позу эмбриона. Длинные волосы разметались по подушке, а на губах играла легкая улыбка. Даже в полумраке я мог различить, как размеренно поднимается и опускается ее грудь под тонкой тканью моей футболки. Марсела выглядела такой беззащитной и невинной…

«Ну разве это не мило? – усмехнулся я, чувствуя, как внутри поднимается волна чего-то темного и до боли знакомого. – Спит безмятежно, будто ей ничего не угрожает».

Стараясь не разбудить девушку раньше времени, я подошел ближе и присел на край кровати. Под ногами скрипнула старая древесина, и на мгновение я решил, что этот звук разбудит весь дом. Но Марсела продолжала спать, не замечая моего присутствия.

Я наклонился к ней, вдыхая аромат ванили и чего-то неуловимо знакомого, что будоражило кровь и заставляло забыть обо всем. Ее нежная кожа казалась почти прозрачной в лунном свете. Я провел пальцем по ее щеке, очерчивая линию скул, и Марсела бессознательно потерлась о мою руку, как ласковый котенок.

– Ничего, совсем скоро я исправлю это. Ты запомнишь нашу ночь навсегда, Марсела де Лука. – Я осторожно просунул руку ей под шею, накрывая ладонью ее затылок. Другую провел под согнутыми коленями и выпрямился, прижимая податливое тело к своей груди.

Она вздрогнула, но не проснулась, лишь сильнее уткнулась лицом мне в шею, ища защиты во сне. Ее теплое дыхание на моей коже завело меня еще сильнее, стирая последние границы дозволенного.

Сердце сжалось от смеси иррациональной нежности и опасного желания. Годами отточенная дисциплина дала трещину, и сквозь броню хладнокровия пробились чувства, которых я не испытывал много лет. Или только убеждал себя в этом, пряча правду даже от себя самого. С трудом преодолевая сопротивление – собственное, а не ее, – я вышел из комнаты, ступая по скрипучему паркету так легко, словно и не было у меня на руках драгоценной ноши. Я миновал несколько поворотов, петляя по лабиринту коридоров, пока не дошел до тяжелой дубовой двери.

Это была моя «игровая», как я ее называл, – комната без окон, где я вершил правосудие и играл с жертвами перед их смертью. Здесь пахло порохом, кровью и страхом. Но сегодня все иначе, и на Марселу у меня были другие планы, с меньшим количеством крови и сломанных костей.

Глава 14. Марсела

Сквозь пелену сна пробивались смутные образы, сливаясь с кошмарами, что преследовали меня в последние ночи. Они были такими реальными и живыми, что холодный пот пробирал до костей. Я попыталась пошевелиться, но что-то жесткое впивалось в запястья, не давая сдвинуться с места. Снова. Веревки больно врезались в кожу, наверняка оставляя отметины. Ярость вскипела во мне, и я распахнула глаза, пытаясь понять, где я, в какой ад меня забросили.

Вместо привычной «клетки», где меня держали под замком, я обнаружила себя в маленьком помещении, которое напоминало холодный бездушный гроб. Серые бетонные стены давили на меня, а единственный источник света – прожектор – оказался направлен прямо в лицо, словно я была насекомым, предназначенным для изучения.

«Где я, черт возьми?!» – пронеслось в голове, пока я лихорадочно осматривалась, пытаясь найти хоть малейший намек на выход.

Тишина в комнате была оглушительной. Я слышала лишь собственное дыхание, прерывистое и учащенное. Веревки, которыми меня привязали к стулу, шелестели при каждом движении, напоминания о том, что я здесь не по своей воле.

Пот выступил на лбу, медленно стекая по щекам солеными дорожками. Я дернулась, пытаясь освободиться, но веревки еще сильнее впились в кожу.

– И что этот идиот опять удумал? – прошипела я, с трудом сдерживая рвущийся наружу вопль.

Я стиснула зубы, не желая выказывать страх.

Но в следующее мгновение в комнате раздались тяжелые шаги, от которых задрожал пол. Мое сердце забилось быстрее, предчувствуя беду. Из непроглядной тьмы возникла мужская фигура – высокие плечи, уверенная осанка. Он медленно вышел на свет, и я узнала своего тюремщика. Его черты лица были почти злыми, а глаза смотрели на меня с нескрываемым презрением.

– Что все это значит? – выкрикнула я, дергаясь в путах. Боль пронзила запястья, когда веревки глубже впились в кожу, и я едва сдержала стон.

– Ты так сладко спишь в логове врага, – произнес он с ухмылкой и опустился на колени.

Алессио слегка наклонил голову, изучая меня, оценивая, как охотник – свою добычу, перед тем как убить ее.

– Неужели тебе здесь понравилось? – спросил он с насмешкой в голосе

– У тебя явно какая-то больная фантазия, ублюдок! – заявила я с ненавистью. – Что за цирк? Зачем ты это делаешь? Чего от меня хочешь?

Он усмехнулся и провел пальцами по моей щеке. Я дернулась, пытаясь отстраниться, но Алессио крепко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, в которых отражалось злорадство.

– Я хочу поиграть с тобой, Марсела де Лука… – произнес Алессио с дьявольской ухмылкой, и мое сердце, как хрустальная чаша, разбилось на тысячи осколков.

Он знает, кто я… Как? Откуда? И не менее важно, что он планирует теперь со мной сделать?

Я с трудом пыталась сохранить спокойствие и не выдать волнения и нарастающего страха.

– А я удивлена, что ты до сих пор не рассказал, кто ты, – произнесла я,