минут, и возможно я успею добраться до города. Останавливаться нельзя. Нужно проломиться сквозь строй арбалетчиков и, по возможности, сбить стоящего впереди колдуна. Проблема только в том, что из города меня могут не заметить. Ведь все внимание забрал на себя демон.

Дорогу перед лагерем перекрывал импровизированный шлагбаум с противовесом. По краям от него над небольшой канавой в землю были врыты заостренные колья, и объехать преграду не получилось бы. Рядом со шлагбаумом дежурил часовой из наемников. Мужик, как и все вокруг, наблюдал за разворачивающимся впереди зрелищем, и не видел, как из леса выехал всадник.

Выругавшись с досадой, я остановился перед преградой и проорал, стараясь перекричать шум:

— Открывай! Быстро!

Вообще, орать в шлеме — то ещё удовольствие. Голос звучит как из трубы и тише, чем ты планировал, но часовой меня все же услышал. Обернувшись, он ошарашенно уставился на подъехавшего меченосца, часто закивал и, подойдя к столбу, снял с него фиксирующую петлю.

— Велеслава уже знает, — доложила подруга, когда я въезжал на территорию лагеря. — Они уже близко. Примерно шесть верст по дороге…

— Пусть ждут, пока не сниму защиту, — произнёс я, мысленно проклиная потерянные секунды.

Этот гребаный шлагбаум из леса не было видно, и времени теперь уже не осталось. Тварь сейчас разорвет путы и в городе будет не до меня. Они уже и сейчас-то вряд ли откроют ворота…

В следующий миг меня осенило, и я, придержав поводья, направил коня к командирскому шатру.

Все ведь так просто. Если Бертольд сейчас внутри, то это он управляет чудовищем. Ну или поддерживает с ним связь. Если ублюдка убить, то, возможно, эта связь разорвется, и демон уйдет?

Да, я до хрена о себе возомнил. У меня нет шансов в бою с таким опытным рыцарем. У входа в шатер двое латгальцев, а в сотне метров впереди — строй меченосцев. Даже если я убью эту мразь, выжить уже не получится. Вот только вариантов тоже, увы, не осталось. В город мне не успеть.

Остановив коня, я спешился, кинул поводья на коновязь и направился к входу в шатер. Зима, догадавшись о моих намерениях, озадаченно хмыкнула и полетела вперёд.

О такой напарнице только мечтать. Подруга прекрасно понимает, что мне не до разговоров, и не лезет с вопросами и советами. Что-то скажет, только если понадобится.

Один из дежурящих у шатра воинов стоял в трёх метрах справа от входа и, сдвинув шлем, наблюдал за происходящим в Сольце кошмаром. Второй заступил мне дорогу, выставил ладонь и проорал, перекрикивая грохот и рёв:

— Конрад⁈ Туда нельзя, комтур приказал…

— Епископ Герман в лесу! — в ответ ему рявкнул я. — Срочное послание!

Услышав имя правителя Дерпта, мужик с сомнением поморщился, и я не дал ему времени на раздумья. Оттолкнул плечом и зашёл под полог шатра.

Обстановка внутри вполне соответствовала тому, что рассказывал препод. Сундук, кровать, табуретки и длинный стол у правой стены с подсвечниками и грязной посудой.

И да, мои предположения подтвердились. Хозяин шатра сидел на высоком стуле со спинкой, возле висящего на стене знамени в полном доспехе. Голова комтура была запрокинута к потолку. Правая ладонь накрывала окровавленный кожаный свиток, расстеленный на небольшом столике справа. Снятая с руки перчатка валялась на полу возле ног.

На звук моих шагов рыцарь даже не вздрогнул, и я ни мгновения не раздумывал.

Мысленно поблагодарив создателей шатра за высокие потолки, прошел вперёд, выхватил меч и ударил по лежащей на свитке ладони. Наверное, можно было попробовать сразу убить эту тварь, но шлем мой меч не разрубит. Кольчугу тоже не факт, что получится сразу пробить, а в шатер на крик сразу прибегут часовые. Они ведь и так прибегут, но лишившись руки Бертольд не сможет продолжить свое гнусное дело. Собственно, мне только это и надо.

Все получилось, как и задумывал.

Клинок с хрустом перерубил кисть вместе со свитком и тонкой столешницей. Бертольд издал нечленораздельный вопль и отпрянул назад. Стул под его тушей развалился и комтур с грохотом рухнул на пол, сорвав висящее за спиной знамя.

Ни секунды не медля, я пинком отбросил в сторону остатки стола, нашел взглядом наполовину разрубленный свиток и использовал на нем свое заклинание.

В этом гребаном шлеме обзор оставляет желать лучшего, и для того чтобы разглядеть то, что лежит на земле под ногами, нужно отшагивать назад. Сидя на коне или в пешем строю тебе не нужно рассматривать собственный член через смотровые щели горшка, но в подобной ситуации ты теряешь драгоценное время. Хорошо хоть свиток упал на пол правильной стороной, открыв окровавленную пентаграмму.

Поток яркого пламени из руки стер и кровь, и рисунок. Кожа свитка потемнела и прогорела точно по центру. Рёв демона оборвался и снова зазвучал над окрестностями, а в следующий миг мне прилетела ответка.

Бертольд мгновенно пришел в себя. Не обращая внимания на отрубленные пальцы, комтур встал на колено, выругался и выбросил в мою сторону левую руку. За мгновение до этого справа от меня вспыхнул салатовый огонёк, а воздух перед глазами подернулся рябью поставленного Зимой щита.

Одновременно с этим из-за спины донёсся грохот шагов спешащих на крик часовых. Затем палатку озарила яркая вспышка, и меня оттолкнуло назад.

Понимая, что это произойдёт, я зажмурил глаза, но помогло оно слабо. Кожу лица обожгло, в ноздри дохнуло запахом ладана. По всему телу прокатилась волна нестерпимого жара так, словно меня пронесли над вулканом. Правое бедро рванула резкая боль, как от попадания пули. Я помню… В другой жизни со мной уже такое случалось…

Заледеневшее плечо и грубая ругань подруги вывели меня из состояния шока. Открыв глаза и с трудом удержав равновесие, я рванулся вперёд и нанёс колющий удар в грудь встающего на ноги комтура. Острие клинка с глухим скрежетом прошло сквозь звенья кольчуги. Бертольд выдохнул, захрипел и, нелепо взмахнув обрубком руки, завалился на помятое знамя.

Выдернув меч, я обернулся к входу и с трудом устоял на ногах из-за боли в бедре. Перед глазами на миг потемнело, но зрение тут же восстановилось, и я увидел лежащего у входа латгальца. Того самого, что говорил со мной на входе в шатер.

Мужик лежал на спине, раскинув в стороны руки, со щитом и прямым каролингским мечом[2]. На груди у часового темнели три небольшие прорехи, и ещё две похожие были у него на щите. Из уголка рта убитого вытекала струйка крови и густыми каплями падала с подбородка на пол.

На Земле такое называется дружественным