чего я взяла, что он собрался меня поцеловать? Вряд ли прислуга заслуживала такой чести.

Я замотала головой.

— Какие-то проблемы, Мар… гарет? — медленно осведомился Элфорд. — Я же не требую от тебя чего-то особенного. Просто секс.

Глава 29

Это было безумно странно. Одна половина меня представляла, как я вырываюсь из его рук одним сильным и ловким движением, а другая — тянулась к этим губам. Тянулась и не желала думать, что дальше.

…Ведь если он сейчас отвернется и, как Морлей вчера вечером, прикажет сползти на пол и встать на колени, я этого не переживу. Богиня, наверное, что-то со мной не так.

Спать с тем, кто выше по статусу, не считалось неприличным. Это нормально и естественно. Высшим не отказывают. Нельзя же запрещать дождю капать на тебя сверху. Поэтому девушки в доме, не будучи влюбленными в кого-то другого или напуганными приплодом, принимали внимание Морлея как должное. Вечно пьяного, с плохо вытертым после еды ртом…

А вот переспать за мешок овса или несколько тачек удобрений (перед началом сезона) это, конечно, не так обязательно, но тоже понятно. Особенно, если за подол схватились голодные дети, а муж не вышел на рассвете в поле, а запил. Кто же тебя осудит, если все по-тихому? Можно закрыть глаза и потерпеть.

Я медлила с ответом. В глазах демона разгоралось далекое и совсем не доброе пламя — я же выбрала как раз этот момент и вспомнила, как мы с Лиззи зашли к соседке отдать мазь от радикулита.

У женщины недавно, месяца три назад, родился горластый и щекастый мальчишка. Выходить на ферму она пока отказывалась. Жаловалась на спину, на то, что сына не с кем оставить. Ее муж уехал в город и, подозреваю, там и сгинул… В общем, когда к ней заглянул приказчик стрясти положенный сбор — а у нее уже накопился долг в несколько месяцев — она уединилась с ним в пыльной кухоньке. Посуда ритмично позвякивала, ножки стола поскрипывали, а мы с Лиззи гулили с малышом.

Я рассчитывала, что дочка слишком мала, чтобы сообразить, что происходило в соседнем помещении… Мерзко, грязно, но быстро и необходимо.

Язычки пламени полностью подмяли собой зрачки демона. Его губы потемнели, и мне казалось, что он едва слышно утробно рычал. Он ухватил мои запястья стальными пальцами, припечатав ладони к подлокотникам. Не думаю, что в этот момент он себя контролировал.

Деус не рассчитывал на отказ. Мне в бедро упиралось крепкое и уверенное возбуждение. Вот почему мужчины даже в доме не всегда снимают сюртук. Останься он в одной рубашке и лосинах для верховой езды, и подобное состояние нельзя было бы скрыть от посторонних глаз.

— Маргарет, — глухо пробормотал он. — У тебя красивые губы. Их надо обрабатывать бальзамом, чтобы быстрее заживали трещины. Но от природы они мягкие и пухлые. Я прямо представляю их на моем…

Я вышла из оцепенения и дернулась, не боясь попасть головой ему в подбородок. Не попала. Он увернулся. Но хуже всего то, что он блокировал мою магию. Весь энергетический центр зажало, как в кулаке. Потоки нагревались — и тщетно. Он забирал себе лишнее и даже не нагрелся.

— Нет, не хочу, — горячо зашептала я. — Это все усложнит. Я и так чувствую себя не в своей тарелке, не в своей шкуре… Ненавижу все, что здесь вижу, кроме своей малышки. Я не хочу, слышишь? Ты не выглядишь… Ты не такой, как лорд Морлей Огастус.

Упоминание Лиззи вроде бы привело его чувство, а имя кузена — разозлило еще больше.

— Что с тобой не так? — холодно поинтересовался он. — Глупо строить из себя девственницу. Тебе двадцать семь. Напомнить, что мы уже спали и ты родила?

— Спасибо, — буркнула я, мечтая провалиться отсюда дальше и ниже. — Ты явно готов прибавить сюда, что я обслуживала твоего брата, его гостей… Кого еще? Прости, мне не хватает фантазии, а памяти как не было, так и нет.

Его возбуждение ничуть не угомонилось. Он по-прежнему толкался мне в бедро.

— Ты пытаешься сказать мне «нет»? — уточнил он, как будто я только что говорила не с ним.

Я кивнула и, к своему несчастью, облизнула губы. Любовный роман со стуком полетел на пол. Демон зарычал, уже не скрываясь.

Он легко перехватил обе мои руки одной своей и принялся стаскивать лямки платья. Затем бесцеремонно освободил грудь от чашечек корсетного лифа и принялся ее мять.

Я с неверием уставилась на тонкие смуглые пальцы на белоснежной коже. Нет, все не со мной. Он грубо прихватывал соски. Так, что защипало… Это отвратительно. Из живота поднималось неприятное тянущее чувство, совсем не похожее на тот восторг, с которым я отдавалась ему, раненому, в своих воспоминаниях.

Но, Бездна, это тоже было тягуче и сладко, хотя согласиться с этим тяжело… Он наклонился, слегка зацепил сосок зубами, отчего я взвизгнула, а потом медленно провел языком.

Стон вырвался сам собой. Я закрыла глаза. Не потому, что это затягивало — а чтобы никогда не видеть его губы на моей груди.

— Еще, Рит, стони еще, — приказал он.

Я сопротивлялась. Если бы он вспомнил про Кару, то у меня бы не осталась шансов. Но я все равно застонала, а потом предприняла еще одну попытку до него достучаться.

— Граф, Дэвид, — почти прохныкала я. — Мы же можем представить себе девушку, которую воспитывала местная вроде как ведьма и к которой деревенские побаивались сунуться. Потом эта девушка уехала учиться. Она много читала. Наверное, мечтала о чем-то своем. Потом столкнулась с адским красавцем, а дальше — беременность, предположим, тяжелая. Маленький ребенок, тоже непростой… Мне кажется, я вот с этим вообще не интересовалась. Тем более научилась отбиваться магией… Давай будем цивилизованными.

Его пальцы перестали стискивать с такой силой. Стали нежнее, перекинулись на вторую грудь. Гладили одновременно с движениями его языка. Про себя я согласилась, что это не просто терпимо, а ооооочень приятно.

— Обязательно, — пообещал он мне в шею. — Цивилизованными.

Рубашка на нем распахнулась и гладкие грудные мышцы теперь касались моей обнаженной кожи, когда он наклонялся. Кожа к коже.

— Даже если я был у тебя один, то что это меняет? Я возьму тебя сейчас, и ты перестанешь так дергаться, когда я появляюсь в комнате. Я тоже сниму этот зуд. Обоим станет гораздо легче, моя вредная Марта. Вот увидишь. Это не займет много времени, — он рассмеялся.

Убеждал себя или издевался надо мной?

С тихим всхлипом я прижалась к его губам