тебе, что внутри Киры сокрыта поистине колоссальная, неконтролируемая внутренняя сила. Ядро ее личности выковано из того же упрямого материала, что и коллапсирующие сверхновые.

— Очень надеюсь, что она не рванет так же эффектно и разрушительно. — Я тяжело сглотнул вязкую, горькую слюну, физически чувствуя, как постепенно ослабевает стальная, удушающая хватка паники в раскаленной грудной клетке.

— Девочка гарантированно выдержит это слияние. — Мири очень мягко, по-человечески тепло улыбнулась. — Она обязательно сохранит свое истинное Я. Эта фиолетовая терминаторша гораздо упрямее и живее, чем ты думаешь в свои пессимистичные моменты.

Нестерпимый жар от реактора начал медленно спадать, уступая место прохладным сквознякам, которые система жизнеобеспечения судорожно гоняла по вентиляционным шахтам, пытаясь остудить раскаленные внутренности судна. Аура, казалось, полностью синхронизировалась с моим самодельным узлом из изоленты, и теперь эфирная плазма текла по кабелям плавно, без агрессивных искр и угрозы короткого замыкания. Я поймал себя на мысли, что мы стали одной странной, противоестественной кибернетической экосистемой. Человек, искусственный интеллект, биоробот и два чистых сгустка энергии, намертво запертые в консервной банке.

Настоящий межгалактический Ноев ковчег.

— Знаешь, Мири. — Я вытер перепачканные руки о замасленную тряпку, небрежно бросив ее на кожух турбины. — Если мы каким-то чудом переживем этот бесконечный день, я требую от Империи медаль размером с канализационный люк. И личную безбедную пенсию.

— Медаль «За выдающиеся заслуги в области применения канцелярского скотча», капитан? — Искин ехидно хмыкнула, скрестив руки на груди. — Боюсь, у гигантского Бюрократического аппарата банально не хватит бланков для описания всех твоих грубейших нарушений техники безопасности.

Глава 12

В цифровые джунгли

Обычно забытые миры встречают непрошеных гостей шквальным огнем уцелевших систем противовоздушной обороны, кислотными штормами или гравитационными ловушками. Мой указательный палец нервно поглаживал потертую гашетку маневровых двигателей. Глаза лихорадочно бегали по мутным экранам радаров, ожидая появления красных точек.

Пустота. Эфир молчал. Никаких агрессивных сигнатур, захватов цели или роев обезумевших дронов размером с мусоровоз. Планета встречала нас пугающим, абсолютно стерильным равнодушием. Густые перламутровые облака лениво расступились, пропуская помятый корпус «Странника» в свое воздушное пространство.

— Капитан, мы падаем в абсолютный вакуум пацифизма. — Голограмма Мири возникла над центральной консолью. — Мои сенсоры фиксируют только ласковый бриз и идеальное атмосферное давление. Никаких лазерных приветов с поверхности.

— Не расслабляй алгоритмы. — Я до хруста стиснул зубы. — Эти цифровые психи могли заминировать сами молекулы кислорода.

За толстым, исцарапанным микрометеоритами бронестеклом рубки расстилался безупречный, вылизанный до тошноты пейзаж. Исполинские башни из матового золотистого металла пронзали небо идеальными геометрическими шпилями. Здания плавно перетекали друг в друга, напоминая внутренности колоссального системного блока, собранного сбрендившим перфекционистом. Огромные массивы лесов мягко колыхались внизу. Деревья отливали полированной латунью и начищенной медью.

Древняя архитектура оказалась слишком идеальной для старых датчиков корвета. Машине не за что было зацепиться в этом море симметрии. Я перехватил управление на ручной режим. Тяжелый нос судна клюнул вниз. Я направил корабль к широкой посадочной платформе, парящей прямо над глубоким ущельем.

— Выпускай шасси. — Я потянул на себя тугой рычаг тяги.

Посадочные опоры с глухим, солидным лязгом впечатались в золотистый сплав. Корпус судорожно вздрогнул, сминая амортизаторы. Плазменные турбины издали последний предсмертный хрип, выплюнули облачко сизого дыма и послушно заткнулись. Изумрудные вены Ауры на приборной панели слегка потускнели, переходя в режим сбережения энергии.

Наступила звенящая тишина. Она обрушилась на барабанные перепонки тяжелой бетонной плитой. После многодневного монотонного гула перегруженного реактора, свиста пробитой вентиляции и вечного саркастичного трепа Искина это безмолвие казалось физически осязаемым. В ушах противно зазвенело.

— Выведи панораму с внешних камер. — Я хрипло откашлялся. — Хочу видеть, куда мы приземлились.

— Выполняю. — Мири щелкнула виртуальными пальцами. — Добро пожаловать в элитный санаторий для микросхем.

Главный монитор вспыхнул высоким разрешением. Вокруг возвышались причудливые, стремящиеся ввысь строения из неизвестного самовосстанавливающегося сплава. Металл словно дышал. На поверхности платформы не было ни единого следа разрушений, ни грамма ржавчины или космической пыли. Прямо на наших глазах глубокая царапина, оставленная левой опорой «Странника», медленно затянулась текучим золотом. Абсолютный, параноидальный порядок поддерживался древней, бездумной автоматикой системы безопасности.

— Жутковатое местечко. — Голограмма Искина поежилась, обхватив себя за плечи. — Мои сканеры щупают поверхность на десятки километров вокруг. Ни единой биологической клетки. Ни микробов, ни грызунов, ни одичавших сектантов. Полная антисанитарная стерильность.

Я криво усмехнулся.

— Зато не придется выводить тараканов из грузового отсека.

Пора было выходить. Я отстегнул ремни безопасности и с трудом поднялся из пилотского ложемента. Мышцы затекли. В правом колене что-то предательски хрустнуло. Я проверил заряд тяжелого бластера на бедре, передернул затвор и решительно зашагал к шлюзовой камере. Удушливая корабельная вонь горелой проводки и сублимированной лапши преследовала меня до самых дверей.

— Открывай. — Я с силой ударил ладонью по кнопке гермошлюза.

Пневматика протяжно, с присвистом выдохнула. Толстая бронированная створка неохотно поползла в сторону. В лицо ударил поток невероятно свежего, прохладного воздуха. Он пах озоном, горячим металлом и чем-то неуловимо цветочным, но полностью лишенным влажной тяжести настоящей природы. Стерильный кондиционер планетарного масштаба.

Я первым шагнул на поверхность. Тяжелый магнитный ботинок оставил уродливый след на безупречно чистом золотом покрытии. Мне на секунду стало стыдно за наш бомжеватый вид на фоне этого архитектурного великолепия. Вокруг раскинулся механический лес. Длинные гибкие ветви из матового сплава мерно покачивались под напором искусственного ветра, с пугающей точностью имитируя жизнь. Листья из тончайшей золотой фольги издавали сухой, шелестящий звук.

Ни пения птиц. Ни жужжания насекомых. Только ритмичный, бесконечный скрип безупречной механики. Планета функционировала как исполинские часы, заведенные сумасшедшим часовщиком миллионы лет назад. И теперь эти часы ждали своего хозяина.

Позади тихо лязгнули сервоприводы. Кира плавно спустилась по рифленой аппарели корвета. Ее босые ноги бесшумно ступали по металлу. Нежно-фиолетовая кожа девушки казалась инородным, кричаще ярким пятном в этом царстве желтой и серой геометрии. Она замерла у самого края платформы. Лицо киборга оставалось абсолютно бесстрастным, но тонкие пальцы мелко дрожали.

Тонкая серебристая сетка нейронных путей на висках и изящной шее Киры налилась глубоким свечением. Каналы учащенно пульсировали, вступая в жесткий резонанс с городскими структурами. Девушка жадно втягивала воздух ноздрями. Она чувствовала мощный, непреодолимый зов этого проклятого места. Прародина узнавала свою наследницу.

— Они нас видят. — Кира произнесла это одними губами. — Они ждали.

Спящий город откликнулся мгновенно. Вдоль идеальных проспектов и золотых аллей стремительной волной пробежала мягкая иллюминация. Глухой