примитивный человеческий сарказм. Начала уверенно отличать съедобные пищевые брикеты от просроченного пластикового пайка имперских штурмовиков. Научилась смотреть на звезды не как на набор навигационных переменных, а как на красивый пейзаж. Я до одури боялся. Боялся, что по прибытии на поверхность Прародины из дверей древнего храма выйдет пустая, безупречная оболочка. Роботизированная кукла, полностью лишенная человеческих чувств, спасительной иронии и той теплой, очаровательной неправильности, которая делала ее по-настоящему живой.

Находиться рядом с этим безжалостным процессом принудительной оцифровки души стало физически невыносимо. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони сквозь ткань перчаток. Бессилие бесило больше всего. Я мог перебрать плазменный инжектор с завязанными глазами. Мог обмануть имперский патруль с помощью муляжа бомбы из старого пульта. Но здесь моя гаражная инженерия была абсолютно бессильна.

Быстрым, почти срывающимся на бег шагом я направился к техническому спуску. Машинное отделение «Странника» всегда действовало на мою расшатанную психику лучше любого дорогого корпоративного психотерапевта.

Воздух в машинном отделении густо вонял пережаренной изоляцией, прокисшим машинным маслом и плазменным перегаром. Изумрудные вены Ауры плотно оплетали раскаленный кожух главного реактора, пульсируя в агрессивном ритме какого-то первобытного кислотного рейва. Медные шины питания жалобно трещали под чудовищным давлением инопланетной благодати.

— Капитан. — Голограмма Мири возникла над мутным стеклом манометра в образе помятой медсестры с огромным шприцем наперевес. — Твой пульс уверенно пробивает потолок адекватности. Рискуешь словить обширный инфаркт миокарда еще до прибытия в пункт назначения.

— Отстань. — Я остервенело содрал зубами потемневший край липкой ленты. — Мне нужно намертво закрепить эти нестабильные сопряжения.

Подготовка к обряду очищения грозила превратить мой старенький исследовательский корвет в облако светящейся субатомной пыли. Но физическое уничтожение судна пугало меня сейчас гораздо меньше, чем тот тихий ужас, который происходил палубой выше. Я отчаянно наматывал изоленту на искрящий контакт, чувствуя, как липкий химический клей намертво въедается в поры на подушечках пальцев.

Кира рисковала исчезнуть навсегда. Эта токсичная мысль грызла черепную коробку изнутри ржавыми пассатижами. Девушка-киборг только-только начала искренне смеяться над моими дурацкими шутками про джедаев и уверенно отличать едкий сарказм от прямой угрозы.

— Она же гарантированно превратится в бездушный кусок холодного программного кода. — Я злобно примотал толстый оголенный провод к центральному силовому контуру реактора. — Этот сияющий дед Эйдос полностью сотрет ее личность. Выжжет все хрупкое, человеческое к чертям собачьим.

— Ты привычно драматизируешь ситуацию. — Искин скрестила полупрозрачные виртуальные руки на груди. — Вероятность полной потери базовой эмоциональной матрицы составляет всего восемьдесят три процента.

— Всего⁈ — Я едва не выронил заветный моток изоленты прямо в ревущий плазменный зев. — Мири, по меркам любого адекватного человека, это стопроцентный геймовер! Оставит от девчонки пустую биомеханическую флешку в красивой фиолетовой оболочке!

Тусклый дежурный свет в машинном отделении внезапно моргнул и сменил свой тоскливый желтый оттенок на глубокий, успокаивающий изумруд. Симбионт нашего многострадального корабля безошибочно уловил мою растущую панику через мелкую вибрацию медных жил и перепады напряжения. Аура совершенно не умела разговаривать по-человечески, предпочитая общаться путем прямой трансляции масштабных квантовых галлюцинаций, но мой электронный штурман уже навострилась филигранно переводить этот запутанный эфирный диалект. Голограмма Мири вытянулась по струнке, меняя пиксельную медицинскую униформу на строгую тогу древнегреческого оракула.

Низкий, бархатный гул мягко прошелся по рифленым металлическим плитам пола, отдаваясь приятной успокаивающей вибрацией прямо в подошвах моих тяжелых магнитных ботинок. Аура аккуратно погладила мое воспаленное сознание теплой энергетической волной.

— Наш светящийся арендатор настоятельно просит тебя выдохнуть и прекратить генерировать стресс. — Пиксельные глаза Мири ярко вспыхнули зеленым бегущим кодом. — Аура авторитетно утверждает, что грядущее симбиотическое слияние является единственно верным и рабочим протоколом спасения.

— Спасения от чего конкретно? — Я мрачно затянул очередной тугой узел из жесткой медной проволоки и многослойного синего скотча. — От наличия свободы воли и права выбирать, какой кофе пить по утрам?

— От тотального цифрового забвения, Капитан. — Цифровой голос искина зазвучал пугающе серьезно и глухо. — Без прямого защитного вмешательства Предводителя вирусный код ее обезумевшего отца просто разорвет хрупкую нейросеть Киры на куски при первом же контакте. Совместное слияние с Эйдосом создаст непробиваемую буферную зону. Энергетический щит для ее разума.

Я угрюмо переваривал эту жесткую, но логичную информацию, продолжая свое дикое шаманское действо над старым реактором. Пограничная гаражная инженерия органически не терпела суеты, паники и лишних экзистенциальных сомнений. Мои заляпанные мазутом руки двигались на чистых, вбитых годами рефлексах, ловко сплетая обрывки коаксиального кабеля, оплавленные куски термопластика и километры синей клейкой ленты в немыслимые дополнительные контуры защиты.

Каждый новый, плотно уложенный виток поливинилхлорида надежно укреплял нестабильную пульсирующую структуру реакторного сопряжения. Я буквально, своими собственными руками, пришивал живую эфирную плоть инопланетного пришельца к древним железным потрохам моего верного корабля.

Безумная вибрация палубы начала медленно нарастать, заставляя плохо закрепленные панели обшивки отбивать нервную барабанную дробь, словно мы летели не сквозь гладкий варп, а скакали по гигантской гравийной дороге. Старые амортизаторы судна жалобно скрипели, пытаясь компенсировать гравитационные аномалии, щедро излучаемые Предводителем Эфиралов из кормового трюма.

На дисплее моего наручного питбоя хаотично замелькали системные ошибки, окрашивая интерфейс в тревожные багровые тона. Бортовой компьютер просто отказывался верить в происходящее, требуя немедленной перезагрузки или милосердной эвтаназии.

— Если мы прямо сейчас не вынырнем из этой кротовой норы, у нас отвалятся маневровые двигатели. — Я пнул носком ботинка застрявший в решетке пола кусок жесткой изоляции. — Мири, перебрось остатки энергии с кофеварки на структурные компенсаторы!

— Я сделала это еще тридцать секунд назад, гений. — Мири раздраженно поправила сползающие виртуальные очки. — Твой утренний эспрессо официально принесен в жертву богам сопромата. Иначе нас бы уже размазало тончайшим слоем по горизонту событий.

Изумрудное, пульсирующее сияние вокруг наспех модернизированного узла внезапно вспыхнуло гораздо ярче, словно Аура выражала свое искреннее, глубокое одобрение моему варварскому подходу к ремонту высокоточного оборудования Древних. По ржавым трубам системы охлаждения стремительно пробежал теплый, почти ласковый электрический импульс, заставив индикаторы довольно мигнуть. Симбионт корабля явно пытался изо всех сил достучаться до моих забитых хроническим стрессом мозгов, транслируя кристально чистые образы непоколебимой стойкости и тихого покоя. Мири в своем нелепом образе античного оракула снова картинно закатила глаза, принимая в буфер обмена очередной массивный пакет телепатических данных от нашей заботливой энергетической соседки.

— Аура слезно просит передать, что процесс внедрения пройдет максимально успешно. — Искин грациозно стряхнула невидимую цифровую пылинку со складок своей виртуальной тоги. — Она настоятельно напоминает