в лес, хотели вернуться домой. Там нас и поймали тёмные страшилища. Ужас… на моих глазах баук, гора костей и волос, оторвал голову Михалапу. Хороший был дядька.

— А мальчишка? — спрашиваю. — Лет тринадцати, худой. Его тоже убили?

— Нет, он… дошёл. Где-то здесь, в замке.

— Где именно его держат?

— Внизу. На первом этаже возле конюшни.

— А остальные? Кто-то ещё выжил?

— Там же, — отвечает девушка. — Это моя вина. Это я надоумила людей сбежать в лес, где их и пожрали чудища. Стражникам, что за нами побежали, тоже досталось. Все же знают, что нечего ходить ночью в лес, без огня. Ещё и шуметь при этом. Это я всех убила.

— Послушай меня очень внимательно, — произносит Никодим. — Это совершенно нормальное желание — желать свободы. Я поступил бы на твоём месте точно так же. Ни один человек не будет добровольно идти невольником к человеку по прозвищу «людоед». Сбежать ночью в лес — лучшее решение. Вам просто не повезло.

— Но это же я…

— Нет, не говори так. Не ты ходила по деревням и собирала в плен крестьян. Не ты вела их во Владимир на служение презираемому всеми князю. Не ты заселила наши леса тварями всех видов. Ты всего лишь хотела вернуться домой. Никто не может винить человека в этом.

Взгляд Сияны стал осмысленнее. Ей нужно было услышать эти слова, чтобы кто-то убедил её в непричастности к смерти окружающих людей. Её разум заполонил мрак, но это пройдёт, всего лишь нужно подождать. Время лечит.

— Хочешь отправиться домой? — спрашиваю. — Мы можем вытащить тебя отсюда.

— Да, — отвечает девушка после некоторых раздумий. — Князь обо мне заботится, но я очень хочу увидеть родных.

— Тогда поднимайся, мы…

Я хотел было велеть ей собирать вещи, как ко мне пришло внезапное озарение. Всё это время окружающий замок казался очень знакомым, хотя я тут впервые. На самом же деле я его видел, причём совсем недавно!

Ночь, лес, избушка. Мы со Светозарой убираемся в доме Ягмилы, наводим порядок, складываем вещи. Светозара замечает серебряное зеркальце, в котором отражается не то, что происходит в этот момент. Мы смотрим в него и видим наши собственные лица без глаз, будто кто-то выжег их раскалённым железом. Тогда мне показалось, что это просто дурацкая шутка.

На самом же деле это зеркальце не пыталось напугать людей, которые в него смотрят. Оно показывало будущее, каким оно может быть. В этом зеркале мы увидели себя в этом замке. Позади нас располагалась именно эта уродливая каменная кладка.

Мы станем пленниками.

Нам выжгут глаза.

Вот, что случится, если нас поймает хозяин.

Чтобы удостовериться в своём выводе, я выхожу через стену к Светозаре и Неждану, ждущими на боковой лестнице. Они могут слышать, о чём мы там разговариваем, но не видят.

— Светозара, — говорю. — Тебе не кажется, что в том зеркальце Ягмилы мы видели себя здесь, на фоне этих камней?

Лицо девушки проясняется. Оказывается, она тоже всё это время думала, что же ей напоминает это место. Видно, как мысли завертелись в её голове.

— Точно, — подтверждает она.

— Тебе не кажется, что…

— Зеркало нас предупредило.

— Я тоже об этом подумал. И что же нам делать? Уйти отсюда без крестьян, чтобы князь даже не заподозрил, что мы были у него в гостях?

Светозара глубоко задумалась. Я тоже стою рядом и усиленно шевелю мозгами, чтобы понять, как же нам выйти из этой ситуации и остаться с глазами. С одной стороны кажется, что нам всё нипочём: у нас три человека от зелёной ступени до синей, и Неждан, которого вообще измерить не получится. Схватить нас будет очень трудно.

С другой стороны мы отчётливо увидели, что с нами будет, если мы останемся в этом замке.

Пожалуй, в прямое противостояние вступать не стоит, раз уж мы получили такое чёткое предостережение.

— Нам нельзя забирать отсюда эту девушку, — произносит Светозара. — Сияна должна остаться здесь.

— Почему?

— Если мы её заберём — Мартын рассвирепеет.

Соглашаться с этой мыслью не хочется, но она может быть права. Если мы заберём девушку, то выжженные глаза — меньшее, что с нами случится, если нас поймают. Пожалуй, лучше забрать сейчас крестьян, которые ещё остались в живых, а уже потом вернуться за Сияной из Каролины. С ней тут хорошо обращаются, так что мы вполне можем оставить её на некоторое время.

Надеюсь, зеркало нам не соврало и мы не оставляем её здесь из-за ложного предсказания. И что это не самосбывающееся пророчество, которое произойдёт только от того, что мы его увидели.

Приходится действовать с надеждой на лучше. Исходить из того, что есть.

Скрипя зубами, скрепя сердце, мы с Никодимом снова проходим через стену и оказываемся в комнате прислуги. Сияна сидит на скамье, потерянная, ни на что не реагирующая. Перед её пустым взором наверняка стоит картина того, как чудища расправляются с её друзьями в лесу. Такова эпоха безумия: это происходит со всяким, кто решается уйти с безопасной территории и погрузиться в царство чудищ.

— Прости, — произносит Никодим, присаживаясь возле неё на одно колено. — Мы вынуждены оставить тебя, но ты не бойся. Чуть позже мы придём и заберём тебя.

— Что? Почему?

— Нам нужно, чтобы князь как можно дольше не замечал их отсутствия. Пока ты здесь, ему плевать, где находятся остальные.

— Ладно…

Сияну эта новость совсем не расстроила. Хотя, в данный момент её вряд ли что-то может побеспокоить: уж слишком глубоко в свои мысли погружена.

Следуя подсказкам Сияны, мы выходим из замка. После долгого блуждания по тёмным коридорам, давящим на саму душу, мы будто скинули груз с плеч. Не хочу больше никогда сюда возвращаться. В это порченое, проклятое место.

Пропавшие крестьяне и правда оказались рядом с конюшней: несколько испуганных человек, жмущихся друг к другу.

— На выход! — командует Светозара. — Живее, выходите! Не бойтесь, мы свои. Такие же деревенщины из новгородского, как и вы. Мы отведём вас домой, только тихо. Если Мартын услышит — нам всем хана.

Трясущиеся от страха люди медленно вываливаются наружу. Всё это время их держали в тесном помещении без кроватей, где они спали на полу. Их закрывали толстыми вратами с таким же толстым засовом. За неимением лучшего, они гадили в горшки, чтобы наутро