Огненно-рыжие волосы ниспадали по плечам и спине, отливая тем оттенком, которым горит закатное солнце над горами. А фигура… нет, «фигура» было слишком бледным словом для того, что он видел.

Формы и изгибы, от которых у мужчин перехватывало дыхание, а женщины инстинктивно проверяли, как сидит их собственное платье. Шёлковое одеяние глубокого алого цвета облегало каждый изгиб с такой точностью, словно его шили не портные, а само пламя, и на застёжке плаща блестело клеймо: золотая наковальня, объятая огнём.

Рональд узнал символ, и лицо его дрогнуло.

— Пылающий Горн… — прошептал он.

Серена тоже узнала. Глаза её сузились. Представитель ещё одной секты? Что, во имя всех небес, происходит в этой забытой богами деревне?

Простые гости символа не знали, зато видели женщину. Видели, как воздух вокруг неё слегка дрожит от жара и как ткань её одеяния колышется, хотя в зале не было ветра. Красивая и опасная незнакомка.

Единственный кто не обратил на неё ни капли внимания и был занят выпивкой, это старик, дувший у окна уже восьмую по счёту кружку.

Беллатрикс скользнула взглядом по залу, оценила гостей, отметила присутствие Серены, мысленно отбросила её как несущественную помеху и нашла дверь кухни. Оттуда как раз выходил молодой человек, тот самый Ив, по пояснениям Кая, находящегося сбоку.

Чёрные растрёпанные волосы, худощавое телосложение, карие глаза.

Нет. Это не он. Она поняла это мгновенно, как понимают, что камень твёрдый, а вода мокрая. Другое лицо, другая внешность, в нём вообще всё было другое.

Разочарование накатило тяжёлой волной, и Беллатрикс на секунду прикрыла глаза. Еще один полёт ею был совершен просто так. Уже третий за последние дни.

Мысленно выдохнув, она повернулась к Каю, который стоял рядом, бледный и напряжённый.

— Надеюсь, еда здесь стоит того, что я потратила своё время, — Беллатрикс говорила спокойно, но Кай расслышал в её тоне скрытую угрозу. — Иначе этот ресторан и ты вместе с ним проживёте очень недолгий и очень жаркий вечер.

Кай сглотнул.

— Я… пойду предупрежу Ива.

Он метнулся к кухне, лавируя между столами, и по дороге его взгляд зацепился за странного старика у окна. Перед тем стояли уже двенадцать пустых кружек и столько же тарелок из-под фаршмака, а пузо старика выпирало, пуговицы на рубахе разошлись, обнажая округлый живот.

«Он что… один всё это съел?»

Старик заметил его взгляд, подмигнул и отхлебнул из тринадцатой кружки.

— Чего уставился, молодой? Садись, угощу!

Кай мотнул головой и нырнул в кухню.

Ив стоял у плиты, помешивая соус. Духовная энергия текла по его пальцам, вплетаясь в жидкость тонкими, почти невидимыми нитями, и соус светился мягким янтарным светом.

— Ив! — Кай ворвался, запыхавшийся и взволнованный.

— О, Кай. Заходи, рад тебя видеть.

— Я тоже рад, но у меня для плохие вести. Представитель секты, которая заберет меня, она здесь, и она… — он замялся, подбирая слова. — Она в плохом настроении. Если еда ей не понравится…

— То что?

— Она сожжёт ресторан. И, возможно, всю деревню в придачу.

Ив помешивал соус, даже не сбившись с ритма.

— Представитель секты говоришь… Хм… Ты же вроде в Пылающий Горн собирался отправиться?

— Да. И этот представитель является заместителем главы секты. Надеюсь ты теперь понимаешь, всю степень угрозы нависшей над твоим рестораном.

— Ага.

— Ага⁈ — Кай уставился на него. — Ив, ты слышал, что я сказал? Она может…

— Да слышал, я слышал, чего ты так распереживался то? — Ив снял соус с огня, перелил в небольшую креманку и поставил на поднос рядом с глубокой тарелкой, где лежало «Золотое Рагу с Ледяной Рыбой». — Скажи ей, что скоро ей принесут её блюдо. Ну и я сам тоже подойду пообщаться. Есть у меня одно дело к секте.

Кай открыл рот, закрыл, снова открыл.

В итоге не сказав ничего он попятился к двери. Он вышел из кухни и увидел, как Беллатрикс садится за стол. Её взгляд скользил по залу, не задерживаясь ни на ком, и в этом безразличии было больше угрозы, чем в любом оскале.

— Еду скоро подадут, — сказал Кай, вернувшись к ней.

— Хорошо, — Беллатрикс взяла салфетку и намотала её край на палец. — Пусть несут лучшее, что у них есть. И быстро.

Вынос «Золотого Рагу с Ледяной Рыбой» начался одновременно с двух направлений. Молли и Амелия двигались так быстро, что обычный глаз с трудом успевал за ними, подносы мелькали, тарелки ложились на столы, и за каждой тянулся шлейф аромата, от которого по залу расползалось оцепенение.

Первый стол замер. Второй перестал жевать. К третьему волна дошла уже как цунами: люди поднимали головы, принюхивались, и разговоры обрывались на полуслове.

Запах накатывал слоями. Сначала карамель, тёмная и тягучая, с лёгкой горчинкой пережжённого мёда, за ней овощная сладость, густая и обволакивающая, а над всем этим, как крыша лежала рыба: холодная, чистая речная нота, которая дополняла карамель, создавая тот невозможный баланс, от которого рот наполнялся слюной ещё до первой ложки.

Ларс поднял тарелку ближе к лицу и вдохнул.

— Это… — он запнулся. — Это уровень столицы Империи.

Флинт уже схватил ложку, зачерпнул кусок тыквы, обмакнул в соус из отдельной креманки и отправил в рот. Челюсти замерли, глаза закрылись, и здоровенный охотник, который на своём веку ломал кости медведям голыми руками, издал тихий, почти детский стон удовольствия.

— Небеса… — прошептал он. — Это что такое?

Овощи таяли на языке, превращаясь в нежнейшее пюре с карамельной корочкой, а рыба была холодной и плотной, и когда её вкус смешивался с горячей сладостью овощей, во рту происходило что-то невозможное: контраст температур, текстур, вкусов, и всё это сливалось в единую симфонию, от которой по спине бежали мурашки.

По залу прокатилась волна. Сначала тишина, потом сдавленные стоны, словно люди стеснялись признать вслух то, что чувствовали, а следом прозвучал торопливый жадный стук ложек, какой бывает, когда понимаешь, что порция конечна, а желание её есть стремится в бесконечность. И тут раздались восторженные голоса:

— Ещё! Принесите ещё!

— Небеса милосердные, что он туда положил⁈

— Никогда в жизни… никогда…

Рональд Серебряный Лотос ел медленно, цедя каждый кусок, прикрывая глаза и анализируя вкус так, как торговец изучает качество золотых перстней. Когда тарелка опустела, он откинулся на спинку стула и долго молчал.

— Мальчик, — произнёс он наконец, обращаясь к пустоте, потому что Ив был на кухне. — Если ты готов продать рецепт, я куплю его за любые деньги.

Серена поначалу не ела, она смотрела на тарелку перед собой так, словно та могла её укусить. Потом взяла ложку кончиками пальцев, зачерпнула минимальную порцию и поднесла ко рту.