тех людей, которые всегда расплачиваются по долгам, господа. Как хорошим, так и плохим. И у меня очень хорошая память.

Повернулся к имперцу.

— Уважаемый Ларс, если человека пытались убить, имеет ли он по законам Империи право ответить обидчику тем же?

— Имеет, — произнёс он после небольшой паузы, быстро взяв себя в руки, как и полагается чиновнику. — Если покушение доказано, пострадавший вправе требовать равноценного возмездия или компенсации.

Тишина.

Долгая, тягучая, как мёд, стекающий с ложки.

Рональд первым склонил голову.

— Господин Ив, прошу прощения за… недоразумения прошлого, — слова давались ему с видимым трудом.

Вайт последовал его примеру, а за ним и остальные. Головы склонялись одна за другой, как колосья под порывом ветра.

Рональд полез за пазуху и достал небольшой мешочек, перевязанный золотой нитью. Вайт вытащил из рукава плоскую шкатулку тёмного дерева. Они положили свои подношения на ближайший стол, не поднимая глаз.

Я даже не взглянул на подношения, хотя по исходящей от них энергии было ясно, что вещи ценные и для культивации подходящие.

— Извинения приняты. Но если в будущем что-нибудь подобное повторится, я уже не буду таким сдержанным, — убрал медальон обратно за пазуху и как ни в чем не бывало развернулся к залу. — Прошу прощения у всех гостей за то, что прервал ваш праздник этой некрасивой сценой. Еды и эля ещё вдоволь, так что, пожалуйста, продолжайте наслаждаться вечером. — кивнул музыкантам. — А вы, господа, продолжайте играть.

Струны дрогнули, и по залу потекла мелодия, сначала неуверенная, потом всё более живая. Гости зашевелились, заговорили, потянулись к кружкам. Жизнь возвращалась в ресторан.

Фух. Я не думал, что они заявятся, и уж точно не собирался устраивать конфликт. Но раз они сами начали этот спектакль лицемерия, сдерживаться было бессмысленно.

Да и как сдерживаться, когда эти «любезные гости» всего несколько дней назад пытались тебя убить?

Я уже собирался вернуться на свое место, как мой взгляд зацепился за стол в дальнем углу. Кай сидел там с женщиной из Пылающего Горна. Она сидела ко мне спиной, и я видел только волну огненных волос и напряжённую линию плеч.

Точно. У меня же есть к ней дело. Сделал шаг в их направлении, но музыка вдруг снова смолкла.

Да что ж такое-то. Опять кто-то решил устроить торжественную речь и по какому-нибудь поводу поздравить меня?

Повернулся, собираясь быстро разобраться с очередной формальностью, и замер.

Амелия стояла у соседнего стола с подносом в руках. Вернее, уже без подноса, потому что тарелки с грохотом катились по полу, а сама она была чрезвычайно белой даже для её светлой кожи.

Я проследил за её взглядом.

Ко мне через зал медленно шла её наставница Серена. Она шла на меня, прямо как зимняя буря. Воздух вокруг неё дрожал из-за вырывающегося холода. На полу за её спиной оставались следы инея, свечи на ближайших столах затрепетали и начали гаснуть одна за другой, а у гостей изо рта повалил пар.

Ну здрасьте. Неужели мой вечер окончательно перестаёт быть томным?

— Ив Винтерскай, я с самого начала поняла, что с тобой что-то не так, — сказала она ласково, но от этой нежности у окружающих пробежал холодок, который не имел никакого отношения к её ледяной стихии. — А рассказ Маргарет Флоренс и то, как ты только что обошёлся с должниками, лишь укрепили мои подозрения.

— Простите, но я не совсем понимаю, о чём вы говорите.

— Не понимаешь? — она остановилась в трёх шагах от меня. Лицо спокойное, ни единого следа гнева, только вот температура в зале продолжала падать. Селена чуть склонила голову набок, как птица, изучающая червяка. — Ты намеренно загонял мою ученицу в ситуации, где ей грозила смертельная опасность. Спасал её, раз за разом навязывая неоплатные долги жизни. Ты воспользовался наивностью девочки и её чувством чести, чтобы превратить гениального практика в свою личную служанку. Ты хоть понимаешь, что натворил? Из-за этих долгов её путь к возвышению закрыт, Небо не пропустит её даже на вторую ступень!

— Наставница, — Амелия сделала шаг вперёд, но Селена тут же её осадила, заставив замереть, будто та налетела на невидимую стену.

— Молчи, Амелия. Я сама разберусь с этим. Как твоя наставница, я обязана очистить твой путь от подобных… препятствий.

Зашибись. Просто восхитительно. Я мысленно выдохнул, окончательно разобравшись в причине проблемы.

Маргарет видимо пересказала все наши злоключения, добавив собственных интерпретаций. Главы семей со своими извинениями тоже подлили масла в огонь. И теперь в глазах этой ледяной девы я превратился во злостного манипулятора, достойного адского пламени.

М-да. Надо срочно придумать как успокоить эту бешеную дамочку, пока она мне тут весь ресторан в щепки не разнесла.

— Я спасал Амелию из чистых побуждений. Не требовал от неё ничего взамен, не просил отрабатывать долги и не заставлял прислуживать, — сказал ей самое очевидное, так как только это первое что пришло в голову в этой ситуации. Хотя от абсурдности происходящего хотелось просто покрутить пальцем у виска. — Она сама предложила помочь сегодня на открытии, и я согласился, потому что нам не хватало рук. Если вы сомневаетесь в моих словах, я готов пройти любую проверку, которая подтвердит правдивость сказанного.

Серена смотрела на меня долго, не мигая. Её голубые глаза были холодными, как горное озеро в разгар зимы. Потом уголок её губ дрогнул в подобии усмешки.

— Любую проверку, говоришь? Что ж, ты сам накликал на себя беду, наивный практик. К твоему несчастью, у меня как раз есть подходящий способ.

Она потянулась к браслету на запястье, и из пространственного артефакта выскользнул небольшой предмет. Монета. Чёрная, матовая, размером с крупную сливу.

— Вытяни руку.

Я протянул ладонь. Серена положила на неё монету, и та мгновенно потеплела.

Нет, не просто потеплела. Ожила.

Чёрная поверхность пошла рябью, как вода под ветром. Из металла проступили крошечные глаза, множество глаз, фасеточных, как у насекомого. Потом появились лапки, острые, членистые, и они тут же впились в кожу моей ладони. Не больно, но ощутимо. А за лапками потянулись тонкие цепи, парящие в воздухе.

— Это Скарабей Чистого Антрацита, — Серена наблюдала за моей реакцией с ледяным интересом. — Одно из часто используемых духовных насекомых праведного пути. Сейчас я задам тебе вопрос. Если ответишь правду, скарабей разрушится. Если солжёшь… — она сделала паузу, и её улыбка стала шире, — Скарабей почувствует фальшь, проникнет под кожу и скуёт цепями твоё духовное ядро и твой путь к возвышению будет закрыт навсегда.

Я пожал плечами.

— Ладно, начинайте свою проверку.

Серена нахмурилась. Видимо, женщина ожидала от меня другой реакции при