выражение, которое я видел у официантов в разгар новогоднего банкета на четыреста человек.

— Ив, — она произнесла тихо, словно боялась, что её голос что-то обрушит. — Там… люди.

— Какие люди?

— Их очень-очень много. Я выглянула на террасу, а они стоят. По всей улице. И ещё подходят, и все спрашивают про открытие. Что им сказать?

Я обвёл взглядом кухню. Корзины с нарезанными бутербродами заполнили стойку. Три десятка пирогов с румяной корочкой остывали на решётках. Бочонки с элем стояли за стойкой. Травяной чай был заварен в огромных глиняных чайниках, и от них тянулся запах мяты, шалфея и чего-то ещё, что Сара добавила из своих травниц.

Всё было готово.

Осталось только проверить главное блюдо.

Я подошёл к третьему котлу. Тестяной шов потемнел до глубокого коричневого и растрескался паутиной мелких трещин. Как и должно быть.

Взял нож и провёл лезвием по затвердевшему тесту. Корка раскололась с сухим хрустом и отпала кусками. Я поддел крышку полотенцем и приподнял.

Из-под чугуна вырвалось облако пара, плотное, белое, и запах ударил по кухне тёплой волной. Карамель, мёд, томлёные овощи и что-то ещё, глубокое и сладковатое, что рождалось только под давлением. Он поднимался к потолку, обтекал балки, заполнял углы, и кухня на мгновение стала похожа на баню, навевая мне воспоминания о кочегарке…

Неля застыла с пирогом в руках. Мира шумно сглотнула. Густо вытянул шею, приподнимаясь на цыпочках.

Я заглянул внутрь.

Кубики овощей превратились в полупрозрачные янтарные самоцветы. Они плавали в густом золотом сиропе, сохранив чёткие грани, но приобретя особую мягкость, которая бывает только у сливочного масла, забытого на столе. На дне котла собиралась тёмная, насыщенная карамель.

Я зачерпнул ложкой. Кубик корнеплода не развалился и не превратился в кашу, хотя и подрагивал, как живой. Отправил его в рот.

Прикрыл глаза и почувствовал как густой многослойный вкус накатывает на язык приливами и отливами. Точь в точь как и планировал. М-м-м…

Несколько секунд спустя я открыл глаза.

Кухня смотрела на меня. Девять лиц, считая кота, и каждое ждало вердикта.

Я снял фартук и повесил его на крючок у двери.

— Пора открывать ресторан.

Глава 7

Шесть часов вечера. Солнце ещё висело над холмами, янтарное и тёплое, как первый глоток медовухи после долгого дня.

Ив стоял у распахнутых дверей вместе с Эммой. Девочка вцепилась в его руку и испуганно смотрела на толпу, заполнившую улицу и террасу. Она пыталась посчитать гостей но у неё это ни как не получалось.

— Их так много, — прошептала она.

— Это хорошо, — ответил Ив. — Значит, не зря готовили.

Он сделал шаг вперёд, и голоса затихли.

— Добро пожаловать в «Ресторан у Реки»! — Ив перекрыл гул толпы негромким, но ясным голосом. — Сегодня мы открываемся в честь Праздника Меры. Вход пятьдесят монет. Как и было обещано, первая кружка эля за счёт заведения.

По толпе прокатился одобрительный гул. Пятьдесят монет были ценой приличной, но бесплатная выпивка перевешивала любые сомнения. Музыканты ударили по струнам и толпа хлынула внутрь.

Первыми заходили простые люди: крестьяне, ремесленники, торговцы с рынка. Они рассаживались за столами на террасе и в зале, оглядываясь по сторонам с большим интересом, для многих ресторан был в диковинку.

Эмма встречала их у входа, собирала монеты в глиняную миску и указывала на свободные места, и её тоненький звонкий голос звучал так уверенно, будто она всю жизнь только этим и занималась.

Среди потока гостей Ив заметил фигуру, которая выделялась из общего движения, как валун посреди ручья. Старик в потёртой рубахе с расстёгнутым воротом, с седой бородой и добрыми морщинами вокруг глаз стоял и ждал своей очереди, не толкаясь и не спеша.

Ив сам шагнул к нему.

— Отшельник, ты пришёл! — он улыбнулся ему широко и тепло.

— А куда я денусь, Ив? — старик захихикал, похлопав себя по животу. — Мы же договаривались, что сегодня встретимся. Да и стряпню твою я тоже не прочь был бы ещё раз отведать.

Ив провёл его мимо очереди, мимо удивлённых взглядов, к столу у окна с видом на реку, к самому почётному месту в зале. Старик уселся, крякнув от удовольствия.

— Сейчас принесут эль и закуски, — сказал Ив. — Наслаждайтесь вечером, а я присоединюсь к вам, как только справлюсь с первоначальными хлопотами. Первый день открытия, сами понимаете.

— Да не переживай, я с удовольствием подожду, — махнул тот рукой.

Ив вернулся к входу как раз вовремя, потому что по улице к ресторану уже приближалась процессия, при виде которой толпа расступилась сама собой, без слов и команд.

Впереди шёл имперский чиновник Ларс в сопровождении помощника, и его официальная одежда выглядела неуместно среди простой одежды деревенских жителей. Казалось, что весь мир обязан подстроиться под его присутствие. На полшага позади него семенил староста Элрик, опираясь на посох, то и дело наклоняясь к имперцу и что-то нашёптывая с заискивающей улыбкой. Воротник своей рубахи староста поправлял так часто, словно боялся, что хоть одна складка может оскорбить высокого гостя.

— Прошу, прошу, господин Ларс, — Элрик суетливо указывал рукой на вход. — Надеюсь, наш новый ресторан не разочарует вас. Мы в нашей деревне всегда рады принимать представителей имперской власти, это для нас величайшая честь…

Ларс слушал его вполуха с казённым спокойствием, которое у чиновников заменяло эмоции. Замыкал их процессию Флинт-старший, глава охотничьей гильдии, плечистый и основательный, как дубовый комод, и он косился на спину Элрика с выражением физической боли, не нравилось ему наблюдать за чужим пресмыканием.

— Добро пожаловать, господа, — Ив встретил их у входа. — Для вас приготовлен отдельный стол.

Флинт хлопнул его по плечу.

— Неплохо сработано, Ив. Знаю твоё мастерство, но надеюсь, твои работники на кухне также расторопны и способны угнаться за тобой.

Элрик бросил на Ива оценивающий взгляд, но тут же переключился обратно на Ларса, подхватив чиновника под локоть с заботливостью, от которой имперец едва заметно поморщился.

— Любопытно, — произнёс Ларс, высвобождая руку. — Вчера смертельный поединок, а сегодня уже открытие ресторана. У тебя талант удивлять, юный Винтерскай.

Они прошли к столу в углу зала, где их уже ждали бокалы и первые закуски, и Элрик лично отодвинул стул для имперца, усевшись рядом и продолжая бормотать о достижениях деревни за последний год.

Не успели они расположиться, как снаружи раздался цокот копыт и скрип колёс. Три кареты, запряжённые духовными конями с лоснящейся шерстью, остановились у террасы, и из первой вышел мужчина средних лет в шёлковых одеждах, расшитых серебряными цветами. Рональд Серебряный Лотос, глава региона и патриарх одноимённой семьи.