аккомпанемент боцманских дудок на полуют и осмотревшись в свой бинокль, позволявший видеть намного больше по сравнению с остальными, я обнаружил весьма примечательную картину. Парусов было действительно много и разделены они оказались на две неравные части. Левее, ближе к берегу, скученно качалась на волнах многочисленная группа небольших судов, вероятно в основном транспортных, а правее маневрировали с десятка полтора парусников посолиднее, среди которых явно выделялась тройка совсем уже серьезных кораблей. Но самым примечательным оказалось то, что среди второй группы поднимался в небо столб чёрного дыма, источник которого явно перемещался. И это было совершенно не похоже на горение деревянного корабля. В воздух поднимался черный, как смоль, угольный дым, который могла производить только топка паровой машины. А еще парусники с турецкими флагами на мачтах периодически окутывались клубами порохового дыма, которым вторили раскаты звуковых волн, доходящих до нас с опозданием секунд на двадцать.

– Ларс, вы совершенно правы, там идёт бой и сейчас мы присоединимся к этому веселью. Отсюда не видно, но противником у турок должен выступать небольшой русский корабль без парусов, из которого идёт дым, словно из печи, поэтому ничему не удивляйтесь, когда увидите. У турок скорее всего три французских восьмидесяти пушечника, о которых мне докладывала разведка, а все остальное мелюзга по сравнению с нами. Какой у вас план боя? – оторвал я окуляры от лица и посмотрел на кэптэна.

Эриксон ненадолго задумался, переваривая мою информацию, и ответил:

– В таком случае Ваше Величество, с учетом преимущества в орудиях крупного калибра, толщины наших бортов и высоты опердека, предлагаю бой на дальней дистанции. Для нас жизненно важно сохранить ход и не попасть в два огня, а в такой позиции мы будем практически неуязвимы. Борт выдержит попадания ядер, а до такелажа они просто не добьют!

– Что ж, для начального этапа боя план отличный, а то, где мы здесь будем искать кубинское красное дерево для ремонта нашего красавца! – поддержал я командира, – Действуйте Ларс, фрегат отправьте потрепать транспортники, а я со своими бойцами организую две группы снайперов на полубаке и здесь. Будем выбивать турецких командиров и рулевых!

***

Рассмотрев, по мере сближения, противника, Эриксон подтвердил мои мысли про французские корабли, узнав в них систершипов семидесяти восьми пушечных «Сципиона» и «Геркулеса», взятых нами трофеями в Тулоне. Что ж, противник серьезный и бой нам предстоит тяжелый, сомневаться в этом не приходилось. Все же у них подавляющее преимущество в количестве кораблей и орудий, позволяющее запинать толпой даже такого монстра, как «Константинополь». Поэтому нам предстоит хорошенько постараться, чтобы сегодня оказаться со щитом.

Расставив снайперов, я занялся просмотром в бинокль прямого эфира игры в кошки-мышки. Где в роли мышки выступал небольшой пароход с двумя трубами и Андреевским флагом на корме, силуэт которого стал периодически появляться в поле зрения, кошками выступали полтора десятка турецких кораблей, явно желающих взять его на абордаж, а ценой проигрыша была смерть.

Привыкнув за последнее время к парусным судам и особенностям их неторопливого маневрирования, где однозначным чемпионом выступал мой огромный флагман, я вдруг с удивлением обнаружил и вспомнил, что корабли могут вести себя на воде совершенно по другому. Совершая абсолютно немыслимые для гордых покорителей ветра эволюции в виде разворота практически вокруг своей оси или движения задним ходом. Вот два турка, двигаясь по сходящимся траекториям, почти зажали строптивца в клещи, но он вдруг почти остановился, как вкопанный, пропустил погоню мимо себя и резко вывернув влево, зашел одному из «французов» в корму. Слитный залп башенных, да, да я не ошибся, именно башенных орудий и полуют преследователя взорвался облаком древесной щепы, а корабль со сбитым рулём заложил резкую циркуляцию вправо, рискуя протаранить своего напарника. Вот это да, вот это триумф технологий, подумал я. Походу тут наша помощь даже не требуется, этот вертлявый малыш сам отделает их, как бог черепаху.

***

К счастью или к сожалению, для кого как, турок ещё было много и через двадцать минут пришел и наш черед. Когда до колонны противника оставалась треть кабельтова, «Контантинополь» ушёл на правый галс, имея противника по правому наветренному борту, и полсотни наших орудий практически одновременно изрыгнули море огня в сторону противника. Нас окутало облако дыма, поэтому мне, в отличии от кэптэна Эриксона, ничего не оставалось, как опять отрабатывать роль зрителя в фильме про войну.В этот момент рулевой перебросил штурвал дальше, до упора влево, а пара сотен матросов, прилагающихся к такелажу в виде армии трудолюбивых муравьев, проделала необходимые манипуляции с парусами, и неповоротливая туша флагмана, накренившись на правый борт и подняв в воздух тучу брызг, принялась совершать поворот фордевинд.

Времени на совершение эволюции нам потребовалось не в пример больше, чем пароходу, но и такой маневр под прикрытием дымовой завесы оказался неожиданностью для турок, нарушивших линию баталии в попытке разделиться на две колонны. Кэптэн опять пошёл на правый галс, заходя в прореху между бывшими мателотами (соседи по кильватерному строю) на позицию для продольного огня, и тут уже мы смогли отличиться, зачистив корму одного из турок от всего живого до того, как нас опять обволокло дымом, только теперь уже от поочередных залпов с обоих бортов.

Прорезав основную линию, мы пошли на сближение с пароходом и я приказал притащить на полубак еще парочку Андреевских флагов, чтобы наверняка обозначить себя и не попасть под дружественный огонь этого колючего напарника, который за это время уже успел разделаться с двумя фрегатами, покачивающимися неподалеку без хода. Что ж, начало боя можно считать позитивным, мы уже точно одному сбили руль и положили там командира с кучей офицеров, а другого оставили без такелажа, тогда, как малыш вообще троих уконтропупил.

К сожалению на пароходе, название которого я так и не смог пока рассмотреть, сигнальных фонарей не имелось и организовать полноценное взаимодействие на ходу было невозможно. Поэтому я просто показал жестами, чтобы он шёл влево, а мы сделаем поворот и зайдем справа по ветру, и судя по его маневру меня там поняли правильно. Корабль, оказавшийся катамараном с двумя колесами, прикрытыми надстройкой, между корпусами и четырьмя орудийными башнями без крыш, резко довернул за нашей кормой в указанном направлении, не прекращая при этом вести убийственный огонь по противнику на совершенно недоступной для нас дистанции. Вот, что крест животворящийбездымный порох и новые орудия делают.

Однако пострелять нам сегодня больше не довелось. Видимо, оценив результаты первого огневого контакта, как исключительно бесперспективные для себя, турки бросили своих пятерых подранков и на всех парусах дали дёру