охрана с оружием на изготовку, для которой работы по профилю уже не оказалось.

Подняв с пола его пистолет, я велел посадить нападавшего на стул и остановить кровь, а сам направился к столу и в этот момент за моей спиной завязался весьма интересный диалог.

– Устани курва! – произнес мой боец с позывным Дуга (длинный, серб.).

– Ти си Србин? – прорезался тонкий голос любителя прятаться за зеркалами.

– Jа сам Србин, али ко си ти? – последовал встречный вопрос Дуги.

Тут же развернувшись, я уточнил:

– Дуга, он что, по-сербски сейчас разговаривал?

– Вроде да! – пожал плечами боец, с выражением замешательства на лице.

– А ты почему к нему по-сербски обратился? – продолжил я разбираться в непонятках.

– Как-то случайно вышло, подумал про него нехорошо, вот курва и вырвалось! – развел руками Дуга.

– Понятно, значит Аббас нам не нужен, переводчиком сегодня будешь работать сам, – резюмировал я и переключил внимание на бледного пленника, – Ты серб? Как зовут?

– Переводчик не нужен, я понимаю русский! – с сильным акцентом, но вполне правильно проговорил пленник.

– Ну тогда отвечай на заданный вопрос, раз ты у нас такой разносторонний!

– Меня зовут Мехмет! – коротко ответил он, нахохлившись и стараясь сделать голос грубее.

После длинного и насыщенного трудового дня, никакого желания тянуть из Мехмета клещами каждое слово у меня не было, поэтому я сильно, до слёз, прихватил ему двумя пальцами кончик носа и проговорил медленно в ухо:

– Значит слушай меня внимательно умник. Ты направил пистолет на меня, на императора. По законам моей империи за это полагается смертная казнь, но у тебя даже права на суд нету, тебя не существует в этом мире. Там, на площади у дворца, гора трупов твоих товарищей янычар. Одно моё слово и станет на один труп больше. Насколько я знаю, из вас тут делали преданных слуг султана, его верных псов. У меня для тебя печальные новости щенок, ни султана, ни вашей гнилой империи больше не существует. Если хочешь ещё немного пожить, начинай рассказывать всё, что знаешь. Ко мне нужно обращаться Ваше Величество. Я понятно объяснил?

– Да, да Ваше Величество, я всё понял! – замотал он головой, – Меня зовут Милица, Милица Шевич, родом я из Белградского пашалыка. Меня забрали из дома восемь лет назад…

– Какой-то дерьмовый из тебя янычар получился Милица, – перебил я его, – если тебя за восемь лет даже пистолетом пользоваться не научили. Ты на меня пистолет направил, а замок не взвёл. Чем вы тут вообще занимались?

– Я не янычар Ваше Величество, я учился в школе Эдерун для самых умных, нас готовили для службы чиновниками, а военных готовили в школе Капыкулу, туда отбирали тех кто сильнее и выносливее! – принялся объяснять серб.

– Ну слава богу, а то я чуть было не расстроился, что мы против таких инвалидов два дня тут ковырялись! – усмехнулся я, – Давай, самый умный, рассказывай всё по порядку!

***

Судя по его словам, парень действительно оказался мегамозгом. Окончил школу для гениев с самыми лучшими отметками, стажировался в канцелярии у Сулейман-паши, что даже подтвердил ответами на несколько вопросов на темы, про которые мне сам визирь рассказывал позавчера, и знает кучу языков. Турецкий, арабский, персидский, османский, сербский и французский в совершенстве, русский похуже, а немецкий только начал изучать. Порядки сейчас были не такие строгие, как раньше, поэтому изучать родной язык и переписываться с родственниками уже не запрещали. А сейчас он трудился кем-то типа личного секретаря самого султана, насколько я понял. Всё это было очень интересно, но мне не давала покоя его фамилия «Шевич», будто я её уже слышал в полку, хотя лично с такой фамилией сто процентов никого не знал.

Парень воспринял моё указание рассказывать обо всём буквально, поэтому закончив со своими успехами в учебе и работе, перешел к рассказу о злоключениях в подземном ходе и о том, как по ночам пробирался по нему в помещения гарема и воровал там воду и еду, но я его уже не слушал.

– Помолчи! – остановил я его словесный понос и перевел взгляд на своего бойца, – Дуга, подумай, может быть ты помнишь у нас в полку кого-нибудь с фамилией Шевич?

Серб задумался секунд на двадцать, а потом пожал плечами:

– Командир, я знаю только генерала Ивана Шевича, одного из основателей полка, который вместе с Райкой Депрерадовичем привел людей от австрияков, и его сына Милоша. Но ни с кем из них лично не знаком. Генерал вышел в отставку, когда я еще ребенком был, а Милош погиб на войне с пруссаками!

– Точно, молодец Дуга! – хлопнул я себя ладошкой по бедру и опять переключился на умника, – Слышал что-нибудь в семье про это?

– Слышал Ваше Величество, слышал! – радостно закивал он, – Это родной брат моего деда Душана, он увел свою семью в Австрию из Белградского пашалыка. Там много таких семей, живущих по разные стороны границы. А потом они ушли оттуда в Россию в 1753 году, как раз в год моего рождения!

Так, так, дата вроде совпала, значит не врет, начал я прикидывать в уме варианты использования такого подарка судьбы. Может быть получится сразу взять под свое крыло сербов, пока туда австрияки под шумок не залезли. Значит нужно дожимать пацана.

– Что ж интересный рассказ Милица. Хотя нет, Милица, это же сербское имя, а какой из тебя серб, – резко изменил я тональность разговора на пренебрежительную и показал рукой на Дугу, – вот он серб, он веру предков не менял, как и еще сотни таких же бойцов в моей армии, которые пришли из России освобождать своих братьев-сербов от османского ига. Иван Шевич серб, он ушёл на чужбину, но не стал менять веру и прислуживать своим врагам мусульманам и католикам. А ты всего лишь Мехмет-перевертыш, верный щенок шелудивого пса Мустафы, предавший свою веру и свой народ. Ты даже смерти не заслуживаешь, презренный!

Потеряв к нему интерес, я повернулся в сторону двери и дал команду охране:

– Отрубите этому щенку кисть, которой он держал пистолет, перевяжите, чтобы не истёк кровью, и вышвырните из дворца. Не выношу предателей!

– Ваше Величество, я не предатееель, – заревел парень, упав со стула на колени, – я был ребенком и семья отдала меня по закону, разве у меня был выбор, за чтооо!

Остановившись после его слов, я задумался и вынес новый вердикт:

– Что ж мусульманин, возможно в твоих словах есть доля правды. Конечно, ребенку сложно бороться за свою судьбу, особенно когда тебе не оставляют выбора. Но сейчас ты уже не ребенок и мы можем